b000002465

но тут у него появилась потребность высказать зти мыс- ли, и мама прекратила танец, чтоб выслушать,— стояла и улыбалась. Потом они танцевали очень долго. А мы с Иркой си- дели в разных углах и даже не переглядывались. В конце концов я не выдержал. Мне от этих танцев стало тошно. Я подошел к Ирке и произнес негромким голосом: «Скажи, что тебе надо идти домой» — и по- смотрел на нее грозно, чтоб она не вздумала возра- жать. Я видел, что ей эти танцы понравились. Произ- нес и сел на свое место. Через несколько секунд Ирка встала и сказала, сму- щенно улыбаясь: «Знаете, мне надо идти домой». Кроме красоты мне нравится в ней то, что мое слово для нее закон. Но не нравится, что она умеет хорошо врать. «Я обещала маме, что приду рано, она будет волновать- ся». Вот это говорить уже никто ее за язык не тянул, сама придумала, правда получилось лучше, чем без этих слов. «Как жаль, Ирочка, что ты должна уйти,— ответила мама и перестала танцевать.— Витя,— сказала она мне,— ты сам догадаешься проводить Иру или тебе на- мекнуть?» Я встал и махнул Ирке рукой: идем, мол. На улице уже было почти темно. Ирка спросила об Андрее Федоровиче, кто он. «Это великий ученый,— ответил я.— Половина того, что написано в учебниках, открыл он». Но на Ирку мои слова не произвели большого впе- чатления. «Смешно,— сказала она.— Ученый, а танцу- ет». Мне самому это казалось странным, но я возразил: «Тебе этого не понять. Андрей Федорович всю свою