b000002465

Андрей Федорович сказал: «Вот это то, что нам сей- час нужно» — и засмеялся. Он не знал, что я не умею танцевать, и засмеялся, наверное думая, что ему пред- стоит удовольствие посмотреть, как танцует молодое поколение. Но тут я наконец решился и сказал, что не умею. Мама стала мёня уговаривать, даже тащить за руку к Ирке, но я уперся и отказался наотрез. У меня не было никакого желания изображать для них цирк. Пришлось им самим танцевать. Мама отпустила мою руку и подошла к Андрею Федоровичу. Она сказала ему, что уж раз молодежь отказывается, то придется попро- бовать им, старичкам. А я добавил по-латыни: «Репе- титио эст матер студиорум» 1— в том смысле, что они, наверное, уже давно забыли, как надо танцевать, и им полезно потренироваться. Андрей Федорович в ответ на мои слова захохотал и сделал мне комплимент, ска- зав, что у меня язвительный склад ума, чтб довольно удивительно, так как способность к иронии обычно раз- вивается уже в преклонные годы. Сказал маме: «Моло- дость прямолинейна. Она любит силу, постѵпки и прин- ципы. Вселенная, между прочим, устроена по законам молодости: все в ней прямолинейно и грандиозно, все движется и все по правилам. Вы заметили, бога всегда рисуют с бородой и очень старым. Это неверно. Такой мир, как наш, мог создать только сопляк». Это первая научная мысль, высказанная Андреем Федоровичем с тех пор, как он приехал. А мама стояла и слушала, когда он это говорил. Она уже пригласила его танцевать, и они уже даже начали,