b000002465

альбом с пластинками. Я сидел и нервничал: сейчас придется танцевать с Иркой, а я, во-первых, не умею, а во-вторых, не хочу. Но альбом доверху был забит любимыми папиными старинными романсами, он их собирает много лет — на- чал собирать еще до моего рождения, там есть пластин- ки, на которых надписи еще с твердыми знаками и на- рисованы голые амурчики, сидящие возле граммофо- нов с огромными трубами. Нашлось там, правда, не- сколько пластинок с танцами, но с очень старыми: па- депатинер и кадриль, например. Мама сказала: «Ну, под это молодые танцевать не станут», а Андрей Федорович засмеялся и возразил: «Да ведь и вы, Света, не станете. Вот я — другое дело, люди моего возраста еще помнят эти танцы». На что мама воскликнула: «Ах, так! Ваше- го возраста? Хотите, докажу, что я тоже умею». И они поставили падепатинер и полчаса пытались его танце- вать — у них ничего не выходило, они смеялись, а мы с Иркой сидели, молчали и нервничали — вот они кончат и танцевать придется нам. Ирка уже не щебетала, она сидела как на иголках, хотя мне было непонятно, чего она нервничает: она же умеет танцевать. И не знает, что я не умею. Надо было объяснить всем, что я не умею, чтоб не старались, а то подняли страшный шум, а как дойдет до дела, то выяснится, что все напрасно: я двух шагов танцевальных сделать не могу. Но стыдно было преры- вать все это веселье и объяснять. Наконец маме и Андрею Федоровичу надоело му- читься с этим падепатинером, они его бросили, и мама включила приемник, чтоб найти современную танце- вальную музыку для нас с Иркой. Оттуда сразу же загремел джаз.