b000002465

мещанском доме. Побыстрее и без шума дайте мне транспорт. Режиссер объяснил, что эти слова нужно го- ворить так, как, например, сказал бы учитель: «Мел мне, мел», когда он излагает урок, увлекся, хочет что- то написать на доске и тут обнаружил, что нет мела. Он повернется к дежурному по классу и скажет раз- драженно, нетерпеливо, но тихо: «Мел мне, мел!» Вот так и Чацкий: «Карету мне, карету!» Схватить Молчалина, то есть Игоря, за шиворот при словах: «Напрасный труд!» — режиссер запретил. В дворянском обществе хватать за пшворот было не при- нято. Но он похвалил меня за то, что я ищу оригинальные решения, творчески подхожу к работе над ролью, и со- ветовал далыпе тоже придумывать разные подобные штуки. Пожалуйста, я могу придумывать, но какой смысл, если делать запрещают. Так я и сказал режиссеру. «Поиск,— ответил он.— Это называется — поиск новых форм. Он чреват ошиб- ками, но это не должно обескураживать». После репетиции все ушли домой, а я побродил по школе. Летом коридоры в ней тихие, пустые — такое впечатление, будто все лето в школе идет длинный- длинный урок. Я вышел на улицу. Настроение было одинокое. Ду- мал: никого уже нет, никому я не нужен. И вдруг уви- дел Ирку. Она сидела возлешколы на скамейке и вы- тряхивала из туфель песок. Одной потрясет, потом дру- гой, и из них сыплется песок. Все сыплется и сыплется. Я не стал проявлять восторга от встречи. «Ты давно трясешь?» — спросил ее. Она ответила, что давно. «Ни- как,— сказала,— не вытрясу». И как раз в этот момент