b000002465

вечает: «Напрасный труд». Так вот у меня появилась идея не просто отвечать: «Напрасный труд», но еще и хватать при этом Молчалина за шиворот, чтоб зрители поняли, как Чацкому противно, что его жалеет всякая мразь. Сначала схватить за шиворот, приподнять, как щенка, посмотреть ему в лицо с презрительной улыб- кой и уже после этого сказать: «На-пра-сный труд!» Федя согласился, что это очень хорошая идея, и сно- ва хотел убегать, но я сказал, что у меня есть одно очень болыпое сомнение: смогу ли я приподнять чело- века, оторвать его от земли за шиворот, и нужно прове- рить это сейчас, а то вдруг режиссер согласится на мое предложение и я схвачу Игоря за шиворот, а припод- нять не смогу. «Ладно, пробуй на мне, только быстрей!» — сказал Федя и присел, чтоб я мог его приподнять, нагнул голо- ву, чтоб мне легче было хватать его за шиворот. И тут, в эту минуту, я вдруг почувствовал: в кварти- ре уже начинает раздаваться Иркин телефонный звонок. Меня будто неведомая сила подхватила, я бро- сился домой, Федя так и остался на четвереньках: некогда мне было с ним объясняться, всё решали секунды. Дома была мама. Она встретилась мне в прихожей, но я ринулся в гостиную, даже не сказав: «Здравствуй», хотя сегодня мы еще не виделись. «Витя,— крикнула мама мне вслед,— ты что, теперь вообще не будешь за- пирать квартиру?» — «Буду»,— ответил я, чтоб отвя- заться, а сам уже стоял возле стола и смотрел на теле- фон. Он не звонил. Я прислушался изо всехсил — нет, он действительно не звонил. Так я простоял минут десять неподвижно, как ка- менное изваяние, смотрел на телефон не отрываясь,—•