b000002465

ровке ему пришлось однажды жить с ними в одной гостинице, так вот перед концертом они все бегали к нему, чтоб он завязал им галстуки. Еще недавно он завязывал их узким узлом, получался такой ма- ленький треугольничек, как значок, а теперь завязы- вает болыпим, величиной с подбородок. Мне эти но- вые узлы не нравятся, я сказал об этом папе, ему, оказывается, тоже не нравятся, но ничего не подела- ешь, он так и говорит: «Ничего не поделаешь, сейчас такая мода». Мама любит целовать его в лоб. Когда у него свободный вечер, он рассказывает мне о различных открытиях в области науки — в нашем городе, по-моему, никто не знает столько открытий, сколько он. Слушать интересно, но иногда и страш- новато. Особенно от новых теорий, например от та- кой, будто вселенная пульсирует. Это вообще не тео- рия, а ужас. Сейчас все звезды и галактики разбега- ются в разные стороны друг от друга, но придет вре- мя — и они начнут сбегаться обратно и в конце кон- цов сбегутся в одну общую раскалениую сплющен- ную кучу, все в мире сгорит и погибнет, а потом опять начнут разбегаться, но до этого уже никому не будет никакого дела —никто не уцелеет. Когда папа разойдется, то на него просто приятно смотреть. Начинает говорить очень громким и отчет- ливым голосом, при этом ходит по комнате взад-впе- ред, а если выскажет какую-нибудь трудную мысль, то на секунду замолчит — поднимет над головой па- лец и ждет, когда я переварю эту трудную мысль, а потом расеказывает далыпе, снова ходит. У некото- рых людей в его возрасте фигура некрасивая, напри- мер торчит живот, а у папы нет — он высокий, сухо-