b000002465

го: прицеливаться — это интересно. А воробей сидел и дергал шеей, вроде от нетерпения. Я страшно долго целился, все ждал, когда он улетит, но он и не собирался,— видно, не понимал, чтб такое ружье, хотя живет возле тира; я водил по его телу мушкой, и тут мне вспомнился один кинофильм из жиз- ни на арабском Востоке — там одна девушка говорит: «Сердце обливается кровью, когда я вижу, как убивают этих бедных пичужек». Я положил ружье на прилавок и сказал: «Сердце обливается кровью, когда я вижу, как убивают этих бедных пичужек». Оружейник, который перед этим снова стал мрачнее тучи, опять улыбнулся во весь рот, ответил: «Молодец, не будешь брать чаевых» — и по- хлопал меня по плечу. Рука у него вся изуродована, я это впервые заметил. Все пальцы на ней есть, но не на месте — растут в разные стороны, и по всей руке синие шрамы. Наверное, он был тяжело ранен, может, даже пропал без вести, родные его забыли, и вот он здесь. Больше мы не стреляли — ушли. Оружейник на про- щанье сказал нам, чтоб мы еще приходили стрелять бесплатно, так как на рубль все еще не набежало. «Или возьми сдачу!» — крикнул он мне вслед. Я крикнул ему, что придем стрелять. Он за весь разговор ни разу не сказал о том, что вче- ра я стрелял с Иркой. Мог бы как-нибудь сострить и подмигнуть при этом, но он — ни слова. Молодец. Обратно мы торопились. Федя —потому что опазды- вал к скульптору, а я — мне вдруг стало казаться, что вот-вот позвонит Ирка. Фантазия, конечно, но из-за этой фантазии я бежал быстрее Феди. Подгонял его: «Быстрей, быстрей, а то скульптор тебя отлупит за опо-