b000002465

делись, подумав, что это намек на то, что он их сейчас выгонит стальным прутом. Но оказалось, что скульп- тор имел в виду стальной прут, который находится внутри статуи и не дает Пушкину упасть. Так они весь час и проспорили. Ни до чего не дого- ворились. Скульптор отказался выпрямлять Пушкина, а тому, кто говорил, что письмо от Бенкендорфа надо заменить чем-нибудь более понятным, закричал: «Мо- жет, цепи дать ему в руки? Пусть разрывает цепи ко- лониального рабства? Все-таки потомок африканца! Так по-вашему?» Комиссия ушла сердитая, а Феде скульптор велел одеваться, так как у него от ругани пропало вдохнове- ние и он уже не мог лепить далыне. У нас в шкафу есть ящик, где лежат деньги. Папа разрешает мне брать, сколько нужно, без спроса. Если хочу, могу потом отчитаться: мол, взял двадцать копеек на мороженое или взял полтинник на кино. А если остается сдача, могу положить обратно. Так что я ни- когда не прошу денег, беру сам. Это папа разрешил мне с прошлого года. Сказал: «Ты уже в таком возрасте, когда просить деньги уни- зительно». Я полез в шкаф, взял металлический рубль, оделся и сказал Феде: «Если хочешь, идем со мной в тир». В почтовом ящике лежало письмо от папы. Он всег- да пишет письма для мамы и меня сразу, так что мне разрешается их распечатывать. Папа сообщал, что у него все в порядке, вернется к концу недели, просил нас, чтоб мы были внимательны к Андрею Федоровичу и не давали ему скучать: «Он не должен жалеть, что решил провести отпуск в нашей семье».