b000002465

Мы стояли на самом верху Эйфелевой башни, гото- вились к новому прыжку, когда увидели, что к нам снизу кто-то лезет. Это была мама. «Сумасщедшие, — сказала она.— Как дети. Вы знаете, который час?» Вид у нее был счастливый. Мы пошли домой. 9 Сегодня утром проснулся от жары. Лето — укрыва" юсь простыней, так вот она была горячей, как сково- родка. На мне лежал солнечный зайчик, размером с окно. Очень люблю, когда утро солнечное. В пасмурную погоду просыпаешься и таращишь глаза, хотя еще ни- чем не удивлен. А когда светит солнце, то очень интерес- но представлять себя со стороны: жмуришься, потяги- ваешься, как в кино. Счастливое детство. Вдруг звонок. Пришел Федя — и прямо с порога: «Где твой ученый?» Видно, хотел с ним познакомиться. «Не знаго, — ответил я. И тоже спросил: — Ну, а как твой скульптор? » Федя сначала дал пощупать свою шею — она у него стала твердой, как камень. Он целыми днями стоит с задранной головой, изображает скульптуру «Мальчик, заглядывающий в чужой сад» и нажил огромные мус- кулы. Он приходит к скульптору в одиннадцать утра и уходит в три. По четыре часа стоит с задранной голо- вой. «У тебя, — сказал я, — к концу лета шея будет, как у Жаботинского». Федя рассказал: на днях у скульптора произошло важное событие. Вдруг явилась целая комиссия. Очень