b000002465

«Женщины дурами не бывают, — ответил Андрей Федорович. — Они бывают хорошими или плохими. Дурак, умный — это определение мужских достоинств». Тут уж я не стал отвечать. Как-то неудобно разго- варивать со взрослым человеком о женщинах. Мама и Ирка купались очень долго. Уже темнеть стало. Сначала бултыхались и мутили воду, потом обе тихо поплавали по-собачьи, а под конец просто стояли в воде и вели какой-то разговор. Когда они вышли на берег, мама дрожала от холода, — наверное, у нее в этот момент была гусиная кожа, но уже стемнело, и увидеть такие подробности я не мог. На Ирку было смешно смотреть: моя мама так ей понравилась, что она тоже стала изо всей силы дрожать, чтоб быть на нее похожей, а сначала не дрожала. Они вытерлись одним полотенцем, и мама сказала, что пора уже идти домой. Ирка, конечно, ей поддакну- ла. Но Андрей Федорович ответил, что ему хотелось бы еще немного полежать и покупаться. «Тогда мы пойдем, одни», — сказала мама, взяла Ирку под руку, и они пошли вместе. А я остался с Андреем Федорови- чем. Я его спросил: «Андрей Федорович, есть какая-ни- будь наука сложнее астрономии?» Я хотел ему поль- стить. Чтоб он ответил: «Нет. Сложнее не бывает» — и после этих слов воодушевился гордостью за свою науку и стал рассказывать о ней. Но он ответил: «Есть. Жизнь».— «Биология?»—переспросил я. «Нет,— отве- тил он.—Просто жизнь». И все, далыне ни слова, опять замолчал. Я ему еще несколько вопросов задал, но он отвечал так же: «Да... Нет...» «Андрей Федорович, — спросил я. — Вы помните мо-