b000002463

ного антрополога-скульптора М.М. Герасимова, который по черепу сделал реконструкцию его внешнего облика. (Уже после возвращения мощей из ГИМа, в 1963 году, музей-заповедник заказал Михаилу Михайловичу изго­ товление скульптурного портрета, который сейчас находится в историчес­ кой экспозиции.) Лицо князя некрасивое, скуластое, с широким приплюснутым иосом, с мясистыми губами, с широко расставленными узкими глазами. Эта мои- голоидность от матери князя Андрея - дочери половецкого хана Аюба. Но какое умное лицо! Какая воля и энергия! Летописец пишет: «Умен во всех делах и доблестен», - и добавляет: «Но погуби смысл (разум) свой невоз­ держанием». А как горделиво, нет, - надменно запрокинута голова! Князь никогда «не сгибал выю» (шею). Антропологи обнаружили изменения на почве остеохондроза диска между пятым и шестым шейными позвонками. Срос­ шиеся дужки 2-го и 3-го шейных позвонков, проявления артроза на сус­ тавных поверхностях 1-го и 2-го позвонков обусловили резкое ограниче­ ние движений позвоночника - князь почти не сгибал шеи. Вот откуда его осанка! Но, думается, и надменность, и непреклонность неотъемлемы для облика князя. Но - возвращаемся в 80-е годы. Мощи, уже официально зарегистрированные в учетной документа­ ции музея-заповедника, вновь вызывают повышенный интерес группы уче­ ных экспертов-криминалистов из Нижнего Новгорода. Известный влади­ мирский криминалист М. Фурман неоднократно обращается ко мне с просьбой «выдать мощи на предмет исследования на современном научном уровне группой ученых». Сколько можно?! Отказываю под разными пред­ логами: они па реставрации, еще что-то сочиняю. А он все звонит, пишет письма... Еще хуже - настойчивые обращения архиепископа передать мощи Успенскому собору. Сейчас это кажется само собой разумеющимся, но в середине 80-х годов!.. Узнав об этом, секретарь обкома КПСС по идеоло­ гии Николай Иванович Шагов кричит (именно, кричит) по телефону: «Даю тебе две недели! Чтоб мощей во Владимире не было!» Что делать? Звоню в Ленинград директору Музея истории и религии Я.Я. Кожурину: может быть, возьмут на временное хранение? Отказ. Такой же звонок в ГИМ: опять, можно' быть... на какое-то время? «Нет, не можем!» Обраща­ юсь и в Институт антропологии, объяснив ситуацию, с просьбой взять вроде бы «на повое исследование». Ответ тоже отрицательный. А Н.И. Шагов усиливает жесткость тона: «Ты о чем думаешь? Мы можем дать тебе оценку!» К счастью, в 80-е годы во Владимире уполномоченным Совета по делам религий при СМ СССР был умный, образованный и просто порядоч­ ный человек Адольф Васильевич Зиновьев. Прекрасно понимая мое отча­ янное положение, он убеждает обком, что при передаче мощей не будет