b000002463

Через неделю оказалось, что половина дров, хранившихся во дворе, украдена. А завхоз запил. Выручила истопник, милая пожилая женщина, Алевтина Николаевна Меркушина, сама поехала на лесосклад - выписы­ вать и покупать новую партию. Главной моей опорой в те годы был Григорий Борисович Шлионский, который, окончив школу в канун войны, прошел фронт, раненый попал во Владимир и с 1949 года работал в музее заведующим историческим отде­ лом. Тогда он был единственным музейщиком, имевшим опыт экспозици­ онной работы и непререкаемый авторитет. В первый же день увидела знакомое по средней школе лицо - Лия Романовна Горелик (она станет верным товарищем, другом) - умница, человек, наделенный редким талантом исследователя, блестящий рассказ­ чик, щедрое сердце. Выпадает счастье в жизни - встретить такого челове­ ка. О Лии буду не раз упоминать, ведь она - автор самых удачных работ в соцветии наших экспозиций. Разбирала бумаги, написанные четким рубленым почерком: Сергей Петрович Гордеев с отчаяньем спрашивал, может ли он надеяться на ра­ боту is музее, ему не отвечали несколько месяцев после заполнения анкеты. Горжусь, что это был первый принятый мною на работу научный сотруд­ ник. Его почерк узнаю с первого взгляда из тысячи - наш главный «писа­ тель», автор научных статей, путеводителей, знаток древнерусской литера­ туры. А всего по штатному расписанию было 78 человек на два города. Да, это тебе не работа в отделе пропаганды и агитации! Шла, как по тонкому льду - и задавая вопросы (никто из Управления культуры не руководил, не подсказывай, не советовал), и принимая решения. Но, наверное, комсомол был хорошей школой, привившей умение ус­ танавливать контакты, находить общий язык и, главное, осознавать: тебя прислали в музей работать. И все. Никаких размышлений - надолго ли, по душе ли придется работа, устроят ли зарплата, условия, сработаешься ли с коллективом, встретившим неприветливо и молчаливо. Просто я была из того поколения, представители которого и слова пионерской клятвы, и лозунги комсомола принимали искрение, глубоко и без сомнений. А единственным «отправным» документом, по которому я начаіа выстраивать свою работу, был тот акт комиссии Министерства культуры РСФСР, определивший мою судьбу.