b000002463

ном деле, что в такой важной сфере, как финансовое самообеспечение, он достиг таких успехов, что его доходы равняются половине заработанных всеми музеями Белоруссии. (Помню все дословно, слышу интонации его голоса.) «Это же прорыв, товарищи! И все это благодаря руководству обко­ ма партии, Управления культуры, партийной организации музея-заповедни­ ка и лично (его голос загремел) бессменного директора Алисы Ивановны Аксеновой!» Бывшие в зале музейщики, ие удержавшись, захлопали, а за ними и весь зал... В президиуме Шагов, повременив, тоже похлопал... После публикации в «Правде» подлого фельетона «Нерентабельные предки» я в тот яге вечер написала большое письмо Виталию Ивановичу Воротникову - Председателю Совета Министров РСФСР. Написала потому, что незадолго до этого события он был с двухднев­ ным визитом в нашей области, я ему довольно подробно показывала музеи Владимира, Суздаля и даже Гусь-Хрустального, услышала из его уст много добрых слов, он поднимал за обедом тост за мое здоровье... Я писала Виталию Ивановичу, что он совсем недавно видел наш процветающий му­ зей, которым я руковожу с самого его основания, и то подлое шельмование на всю страну - несправедливо и невыносимо. «Не знаю, в чем, - писала я, - но прошу Вашей авторитетной поддержки». Через несколько дней мне позвонил помощник Воротникова и ска­ зал, что я напрасно написала Виталию Ивановичу. «Почему?» Ответ был коротким и холодным: «Он недоволен. Больше его не беспокойте». Вот чего стоят комплименты высокого начальства! А вот Юрий Серафимович бросился па защиту, именно бросился. Он немедленно отправил большое письмо в редакцию «Правды», в обком и обл­ исполком, опровергая обвинения в «идеологических перекосах и порочном увлечении «коммерциализацией». Это был Поступок! Обвинения на страни­ цах «Правды», считайте, - почти что приговор, а ведь Мелентьев - руководи­ тель отрасли, которую принято считать важным идеологическим участком, крупные просчеты - это, стало быть, и его вина. И не оправдывать, а наказы­ вать надо и делать выводы. Так бы, наверное, поступило большинство, но не Мелентьев! Юрий Серафимович любил наш музей (хотя главная его любовь - Ростов Великий и Палех), часто бывал с гостями и просто с семьей. Как с ним было легко и непринужденно, каким остроумным и веселым собеседни­ ком становился он, куда девалась его министерская строгость! Идем как-то ио Музею деревянного зодчества, по тесовым мосткам, и за разговором кто-то из нас вспомнил о времени нашей молодости (мы - ровесники), о том, что в старших классах учили бальным танцам. Говорю, что один мой знакомый из Свердловска поведал мне: Юрий Серафимович якобы хорошо танцевал мазурку. «Не верится что-то, с такой комплекци­ ей...» «Что-о?!» - возмутился Юрий Серафимович. И, подбоченившись, на­ певая, вдруг пошел «голубцами» по тем тесовым мосткам, лихо развернулся, припал на колено, легко вскочил и еще раз прошелся. Да, это была насто­ ящая мазурка!