b000002463

Павел Афанасьевич и спрятал свою коллекцию на чердаке, наверное, в это тревожное время, когда можно было ожидать всего. Клад-коллекция была оценена в 2556 рублей, музей-заповедник вы­ платил двум рабочим, нашедшим клад, по 319 рублей 50 копеек каждому. Крышу отреставрировали. Но дальнейшие работы шли с большими перерывами. В июне 1988 года приступили к реставрации хозяйственных построек. Когда бригада каменщиков копала траншею под фундамент амбара, на глубине 50 сантиметров М.В. Коровин наткнулся на небольшой чугунный горшок, в котором оказалось 402 серебряных полтинника 1921 - 27 годов общим весом 4 килограмма. Павлу Афанасьевичу в это время было восемьдесят лет. Мог ли он накопить в советское время столько денег? Может быть, он превратил в эту сумму «николаевское» серебро, сохранившееся у него с дореволюционного времени, когда он получал ста­ бильный доход? Газеты тех лет сообщали, что население часто меняло старые «николаевские» на новые советские деньги. Конца реставрационным работам не было видно. Резко сократилось финансирование, все меньше туристов ехало в Суздаль, где у нас функци­ онировали 22 экспозиции и выставки. Ряд музеев пришлось закрыть. Рес­ таврационной мастерской, где обсуждались проблемы акционирования, было не до таких мелких объектов, как дом Лихонина. Я чисто по-товарищески упрашивала Михаила Михайловича Шаро­ нова, начальника Суздальского участка: «Закончи, Мишенька, объект! Ну что мне с ним делать?! Там уже бомжи ночуют!» Михаил Михайлович - замечательный реставратор, настоящий само­ родок, но имевший слабость - пообещать и... С бесконечными отсрочками, но все-таки он вел дело к концу. А я с ужасом думала: ну кончится реставрация, а дальше что?.. У Нины Непши давно готов тематико-экспо- зиционный план - восстановление интерьера и выставка «Огороднический и кожевенный промысел Суздальских горожан XVIII - начала XIX вв.». Мебель отреставрировали, экспонаты готовы. В музей нужно брать ие ме­ нее 5 смотрителей, садовника: территория за долгие годы реставрации пре­ вратилась в пустырь, заросший бурьяном и заваленный строительным мусо­ ром. Стоянки для автобусов вблизи нет, а индивидуальный турист, на кото­ рого был рассчитан дом, вообще «исчез». Иногда у меня возникала мысль: черт дернул взяться за этот дом! Одна из самых крупных ошибок в моей работе! Но, как не раз бывало в моей музейной жизни, в самый критический момент выдался счастливый Случай! Летом 1991 года, в воскресенье, приехал новый министр культуры Юрий Мефодьевич Соломин, с которым я уже была знакома. С ним пожа­ ловал его знакомый - немец, архитектор Хельмут Шааль - очень большой симпатичный мужчина с добрыми глазами и детской улыбкой. Я, не обра­ щая на немца особого внимания, торопилась (как всегда) изложить про­ блемы, просьбы, все больные вопросы. По пути в Покровский монастырь