b000002463

пишут, а кто читает эти истории? Кому это будет интересно? Все, что сделано - на виду. Спустя еще двадцать лет «созрела», чтобы рассказать об истории нашего музея-заповедника, рассказать, прежде всего, потому, что вроде бы недавние события, происшедшие 20 - 30 лет назад, уже обрастают легендами, искажаются факты; что созидательное патриотическое движение по спасению памятников истории и культуры середины 60 - 70-х годов иногда подается сегодня чуть ли не как продолжение антирелигиозного разгула 20 - 30-х годов; что на фоне уже сентиментальных воспоминаний о «стабильности» жизни до «перестройки» забываются как пустые прилавки, поездки в Москву за колбасой, выезды на картофельные поля со школьных лет, так и стиль и методы партийного руководства, жесткая идеологическая узда (а иногда и просто удавка), в которой находилась вся культура; что начавшиеся в первые годы «перестройки» «р-революционные реформы» по своей сюрреальности уже сейчас кажутся сатирической, злой придумкой, которая не могла быть в жизни; что многие события и встречи, оказавшиеся важными для истории не только нашего музея, сохранились в памяти уже немногих участников... Правдивость воспоминания всегда зависит от личности вспоминающего, прежде всего от его совестливости. Я пыталась излагать все предельно точно, выверяя даты, имена и фамилии, время принятия постановлений и приказов, ссылаясь на конкретные публикации, протоколы и т. д., то есть убедить в документальности. Но, конечно, «память сердца, ты сильней рассудка памяти холодной!» Иногда, написав ту или иную главу, заново пережив уже далекие события, не могла ночыо уснуть. Не могла я удержаться от своей оценки, не дать субъективные комментарии! Долго советовалась с коллегами в музее - как назвать книгу. Большинство предлагало - «Жизнь в музее» или «40 лет в музее». Но уж очень созвучны были эти названия знаменитым книгам. Исключено! Думала, перебирала и остановилась на заглавии «История. Судьба. Музей». В этих воспоминаниях много «сердца горестных замет», но я считаю свою судьбу счастливой. Хотя люди моего поколения, в известном смысле, - «обманутые вкладчики», непросто и болезненно было расставаться с идеалами, воспитанными с детства, по мне, несмотря на все катаклизмы политической и социально-экономической жизни, удалось совместить службу со Служением Делу и увидеть зримые результаты его.