b000002461

Есть родной за границей - лучше не вспоминай, Можешь запросто влиться в дикий лагерный рай. И попробуй в анкете скрыть, что за рубежом Хоть в десятом колене кто-то связан с царем Или что раскулачен, репрессирован кто. Этот грех не прощался - превращали в ничто. В общем «Личное дело» шло, как пес, за тобой, Раскрывалось умело. Был мужик - стал изгой. Мама скрыла, что родом из семьи кулака, Что отец враг народа, осужден на века, А пошла в ремеслуху по слесарной стезе. Перед строем РУ-ха дали тормоз судьбе. Ее рост - метр сорок, уж на сносях была. Изругали, с позором из учебы ушла. Вспоминала напильник да верстак выше рук, Как любила учиться, про друзей и подруг. Можно ль низость придумать хуже, резче, острей? Это делали люди, но с оскалом зверей. Ей пришлось двух сынишек поднимать в дни войны, На пределе трудиться для любимой страны, Швея, грузчик вагонов, упаковщик, распред, Мастер клейки сапожный, бригадир много лет. Уважаемый всеми, золотой человек. Ан не вышло с ученьем, прожила страшный век. Чтобы выжить, копала десять соток земли. Лук, картошку сажала..., просо..., сбор конопли. Тяпка, серп и лопата - до мозолей в ладонь, Да тележка накатом... Там и баба, и конь. Жать, стучать, веять ветром... Чтобы воз в один влез. Провезти километры: поле - мельница - пресс. Половину оставить за работу спецам. Вмиг запас и растаял, не дойдя до крыльца. По весне, чтоб не сдохнуть, надо в поле идти, Море грязи протоптать, каждый метр проползти И набрать хоть немного той картошки гнилой, Что лежала в сугробе злой сибирской зимой. Все промыть, отстояться... Глядь, и будет крахмал. А остатком питаться. Кто как мог напекал. Чаще ели лепешки. Тошнотворный же вкус! Позже будет окрошка - черемша, пучки хруст. 130