b000002461

Раскулачили быстро. Всё отняли: и дом, И коров, и землицу, и коня с хомутом. Разнесло по Кузбассу ту семью словно пух. Надо вновь приживаться, начался адов круг. Дед почти как в деревне поселился с женой. Развалюшку отделал за чертой городской. На работу приняли создавать Коксохим. Янки там помогали руководством своим. Труд тогда был сверхрабский без еды и жилья. Возводили бараки, где на метре - семья. На постройке в три смены, без машин, лишь горбом Возвели современный комбинат от «Химпром». Как закончили стройку, янки сразу домой. Началась перестройка - грянул тридцать седьмой. Всех, кто знал иностранцев, за шпионов сойдут. Уничтожат бесстрастно, позабыв слово «суд». По простой разнарядке расстреляли рябят. В Ягуновском овраге без могилы лежат. Там мой дед - был стекольщик, классный мастеровой. В ночь забрали: «Подпольщик». Повели на убой. «Враг народа» оставил из детей восемь душ. Всех со страшной приставкой - хоть младенец, хоть муж. Надо видеть как в праздник годовщин Октября Собиралась в застолье, повзрослевши, родня. Вдруг в разгар песнопенья возникал общий плач. Нет ни слов, все в забвенье, лишь рыданья враскачь. Так подумаешь впору: словно рушится дом, Потерявши опору - стержень рода (с отцом). Много горя хлебнули, что лилось через край. Никого не минула та судьба невзначай. Например, дядя Федя с дядей Сашей пошли Через площадь Советов и в концлагерь пришли. Потому, что им свистнул молодой постовой. Ну послали мальчишки. Это ж грех мировой, Саша в лесоповале под березой лежит. Федя кончил в штрафбате, безымянным убит. Их же семьи в подвалах, по землянкам живут. Жены, дети - под страхом и без права на труд. Помогать им боятся, сам в изгои войдешь. Лучше не попадаться под доносчика ложь. 128