b000002460

демте, поговорим». Суть разговора свелась к следующему. Сейчас, мол, в Высшей аттестационной комиссии, которая окончательно утверждает защиту, проходит реорганизация. Поэтому надо с защитой подождать до окончания преобразований, чтобы кафедра не постра­ дала в случае неутверждения работы. Я повернул разговор к существу происшедшего. Академик вновь высказался оригинально. Показывая на мою голову с пышной прической черных волос и на свою седую наполовину лысую, спросил: «Видите разницу? Вы слишком молоды для докторской и надо повременить с защитой». На мой вопрос о том, сколько надо ждать, ответил, что лет восемь. И ни слова о работе. Дотошный читатель обратит внимание на несуразность проис­ шедшего. Во-первых, он лично слушал мое сообщение о работе два года тому назад и дал положительное заключение, отметив ее завер­ шенность. Во-вторых, если он пришел к тем же результатам, то поче­ му публиковал часто противоположное, а мне пришлось пересматри­ вать его теорию и делать частным случаем своей теории с соответ­ ствующими публикациями. К этому добавлю, не вдаваясь в научные тонкости, что он отказался от одного своего научного положения, как от заблуждения. По второму основанию он дал возможность защи­ тить докторскую диссертацию своему бывшему ученику с полным переосмыслением и переработкой теории. А последний оплот —осно­ ва научной работы всей его жизни, развалился, как это он понял, по­ сле моих трудов. Поэтому академик и дал мне понять, что пока он жив, лучше его не трогать. На самом деле он не уловил главного, Что его последняя теория не отвергнута, а вошла частным случаем в общую мной созданную теорию, выиграла от этого, так как послужила основой для развития. Ну, Бог с ним - академиком. Выступать против такого авторитета я не стал, бессмысленно. Отложил защиту, подкрепил свою теорию обработки резанием массой изобретений, сделал теорию более стройной и завершенной, сохранив все основы. Вышел на защиту после смерти академика. ~ 273 ~