b000002458

—А вот это я,—лукаво улыбнувшись и указывая пальцем на барах­ тающегося поверх одеяла пухленького голыша, со смехом сказала Галя,—Как тут я тебе нравлюсь? Толька явственно ощутил, как бес пихнул его в ребро, и, постес­ нявшись комментировать фото вслух, нежно обнял девушку за та­ лию. Та приняла это как должное, и тотчас, уже не скрывая своих чувств, они, отложив альбом в сторону, слились в мучительно-сла­ достном поцелуе. И больше уже ничто не мешало влюблённым на­ сладиться запретным плодом с райского древа, который, наконец- то, пал к их ногам. Последний экзамен —по высшей математике оказался для Толь­ ки самым трудным. И, как ни жаждал он новой встречи с возлюблен­ ной, её пришлось отложить до окончания сессии —получение офи­ церского звания было для него делом долга и чести. Удачно сдав и его, он тотчас поспешил в «коммунку» —в этот день Галя должна была уезжать на практику. И успел он туда вовремя: студенты, упако­ вав чемоданы и сдав постельные принадлежности, бесцельно сло­ нялись по коридору в ожидании сигнала на убытие. Галя ждала его в комнате и была одна. Толька, торопливо зайдя к ней, хотел, было, закрыть за собой дверь, но она его остановила: —Что люди подумают, чем мы тут занимаемся? Обстановка к интиму действительно не располагала. Галя, стоя лицом к окну, задумчиво смотрела вдаль. Он приблизился к ней сза­ ди и, обняв, нежно поцеловал в шею. Они замерли в молчаливом ожидании предстоящей разлуки. Толька сознавал, что она сейчас ждёт от него решительного слова об их дальнейших отношениях. Но, основываясь на горьком опыте из прошлого и будучи не до кон­ ца уверенным в искренности её чувств (да и своих тоже), он медлил с признанием. И она нарушила затянувшееся молчание первой: —Скажи, Толя, а ты меня ещё любишь? Что он мог ответить? Будучи натурой прямой, он не смел перед ней лукавить, а признаться, что святое слово «любовь» для него означает нечто несказанно светлое и божественно-возвышенное, а отнюдь не голое половое влечение, которое он к ней сейчас испы­ тывал и которое присуще также и животным, у него не поворачи­ вался язык. Затянувшуюся паузу снова нарушила Галя. —Я тебя понимаю,—голосом с оттенками раскаяния и грусти, истолковав его молчание на свой лад, сказала она,—я сама, дурочка, во всем виновата. Что она имела в виду, произнося последние слова —то ли свои I 47