b000002458

ки дрогнувшему голосу мать поняла его состояние и, постояв не­ много, утешила, как могла: «Терпи, сынок, пройдет». Почти два года они с Галей не встречались, а на редких школь­ ных вечерах избегали друг с другом встреч. Но пришёл-таки на его улицу праздник! Уже в десятом классе на первомайском вечере, пос­ ле того, как отзвучало танго «В этот вечер танцев карнавала...», и был объявлен белый танец, Галя неожиданно подошла к нему и, по­ тупив глаза, виновато произнесла: «Если можешь, прости меня». Мог ли Толька не простить, если всё это время во сне и наяву грезил этой счастливой минутой? Ошалев от радости, он подхватил её за талию и закружил в вихре вальса, уже не стесняясь время от време­ ни прижимать к своей истосковавшейся по ласке груди. Она, каза­ лось, не замечала этих вольностей; её глаза вспыхнули озорным блес­ ком, а лицо расцвело в счастливой, милой сердцу улыбке. В ту дивную майскую ночь, как бы желая наверстать упущенное, они жадно и самозабвенно целовались на скамейке возле школы до самого рассвета, а прощаясь, дали друг другу зарок больше никогда не расставаться. Мир снова засверкал для Тольки во всём своем великолепии. Они встречались после этого нечасто, так как на носу были выпускные экзамены, а оба втайне мечтали о золотой медали. И хотя эта цель формально не была достигнута, выпускной вечер оба встречали, как заслуженный праздник. Директор по такому слу­ чаю позволил даже организовать ребятам небольшое застолье, а на танцы пригласить их бывших одноклассниц. От избытка чувств, в перерыве между танцами Тольку потянуло на стихи, и, уединившись, он стал сочинять своей возлюбленной очередной мадригал. Нео­ жиданно в класс вошёл учитель литературы Александр Павлович и молча устроился за своим рабочим столом. Толька, сидевший на последней парте, решил, что тот ему не помеха, и продолжил свое занятие. По наивности, он даже не мог предположить, что их друж­ ба с Галей является секретом Полишинеля, и был весьма обескура­ жен, когда после некоторой паузы учитель в шутку дал ему совет: —Анатолий, ты ей лучше в прозе пиши —так скорей поймёт. «Как он угадал, что и кому я пишу?»—изумился Толька и, сконфу­ зившись, под веселый смех педагога пулей вылетел из класса. Танцы в тот вечер закончились только под утро. Затем дружной компани­ ей, словно расставаясь с детством, долго гуляли по парку и притих­ шим улицам города, и побыть наедине с Галей тогда моему другу не довелось. Зато в последующие вечера они встречались часто, и за­ ветная школьная скамейка среди густых зарослей сирени, ставшая 24