b000002458

Уже совсем воспрянув духом от столь благородных мыслей, Толь­ ка ударился в воспоминания. Чередой в его памяти прошли: первое свидание с Галей в морозный зимний вечер, когда они ещё вместе учились в восьмом классе; таинственный полумрак кинотеатра на картине «Первая перчатка» с запавшей в душу лирической песней «Милый друг, наконец-то, мы вместе»; упоительное кружение в валь­ се на школьном вечере с тайным ожиданием сладостного мгнове­ ния, когда тугая девичья грудь случайным прикосновением повер­ гает в неизъяснимый трепет и бросает жар; первые робкие объя­ тия, а затем и жаркие поцелуи на скамейке городского парка под опьяняющий запах сирени и восторженные трели соловья. Несмот­ ря на то, что жизнь в первые послевоенные годы продолжала оста­ ваться тяжёлой, Толька чувствовал себя тогда счастливейшим в мире человеком. Но любовь двулика по своей природе, и вскоре ему довелось по­ знать и её обратную сторону. В 1947 году кому-то в министерстве просвещения пришла в голову бредовая, на его взгляд, мысль ввес­ ти раздельное обучение, и их класс, словно разрезанный по живо­ му, оказался поделенным между двумя школами, расположенными на противоположных концах города. Свидания, на которые Галя к концу лета и так соглашалась всё реже, с началом учебного года прекратились вовсе. А однажды при случайной встрече она чисто­ сердечно призналась, что больше его не любит, и попросила боль­ ше её не беспокоить. В одночасье Толька с седьмого неба рухнул на землю, и горе его было безмерно —настолько не по-детски сильны были его чувства и глубока вера в незыблемость их счастья. С той поры запомнился ему один эпизод. Полон невеселых дум, лежал он как-то дома на диване. Вдруг из висевшего над головой репродуктора раздался выражающий беспредельную тоску голос Козловского, исполнявшего арию из оперы Монюшко «Галька». При словах «Ой, Галина, ой, дивчина, вся вина —твоя» сердце Тольки — как будто пели о нём —защемило от нестерпимой боли, к горлу под­ ступил перехвативший дыхание ком, а на глазах навернулись слезы —таким безвозвратно утраченным показалось ему счастье и лишен­ ной смысла жизнь. Он повернулся лицом к стене, что бы хлопотав­ шая на кухне мать не заметила его минутной слабости. Но материн­ ское сердце не обманешь. Почуяв неладное, она подошла к нему и ласково спросила: «Что с тобой, сынок —уж не заболел ли?» «Ниче­ го, мама,—сделав над собой усилие и не поворачивая головы, отве­ тил Толька,—уж очень здорово поёт Козловский». По-предательс- 23