b000002458

—И верно,—согласился Пётр, для верности пихнув ногой в кос­ тёр, и... начал подкачку бензина. —Да хватит, ты что?—пытался остановить его Анатолий. Но было уже поздно. Перелившееся через край карбюратора го­ рючее, едва коснувшись «потухшего» костра, вспыхнуло, и пламя мгновенно перекинулось на сам карбюратор. Незадачливый води­ тель пытался сбить его рукавицей, потом шапкой, но тщетно: по­ жар разгорался всё сильней и в считанные секунды перекинулся на второй карбюратор. Бензобак оказался с двух сторон объят пламе­ нем и мог вот-вот взорваться. Видя, что ситуация критическая, Ана­ толий кинулся помогать другу, но безуспешно. Тогда Козицкий ски­ нул полушубок, и они вдвоём, плотно накрыли им весь двигатель. Пожар таким образом удалось потушить, и дело не дошло до взры­ ва. Однако последствия пожара оказались плачевны: мотоцикл был напрочь выведен из строя. Придя в себя после шока, друзья стали думать, что же им теперь делать. У Вершкова первой же мыслью было —бросить мотоцикл и добираться до дому пешком. Но, справедливо полагая, что так про­ сто расстаться со столь ценной вещью её хозяин не захочет, а бро­ сить в беде друга он не может, Анатолий тут же отбросил этот вари­ ант как нереальный. И, возможно, это спасло его от гибели: ночью в степи можно было легко заблудиться и сгинуть. Невдалеке стояла казахская юрта, и он предложил двигаться туда в надежде, что её хозяин приютит их на ночь и поможет дельным советом. Уже над­ вигались сумерки, а мороз крепчал. Выбившись из последних сил, они едва докатили мотоцикл до юрты. Пожилой казах встретил их весьма приветливо, а узнав об аварии, предложил: —Давай попробуй верблюд кати. Хоть надежды завести мотоцикл практически не было, но не зря говорят, что утопающий хватается за соломинку —друзья решили использовать последний шанс. На верблюда тотчас была наброше­ на упряжь, и, восседая на своем железном коне, Козицкий у него на буксире описал круг вокруг юрты. Мотоцикл при этом даже не чих­ нул. Между тем, наступила ночь, и хозяин пригласил «погорельцев» в своё жилище. Внутри него при неярком свете свечи, согреваясь от холода, в сторонке плотной кучкой теснились дети. Хозяйка молча хлопотала у самовара и на разостланной на полу скатерти собирала незатейливый ужин. Находясь в подавленном состоянии духа, дру­ зья не были расположены к беседе и, думая о завтрашнем дне, молча созерцали происходящее. А перспектива для них была безрадост- 184