b000002445

...Я сидел в парке еще долго. К вечеру стало совсем хо­ лодно и ветер задул почти ураганный. Осенью деревья тихие, они не шелестят листвой, ее нет, но поднявшийся ветер ша­ тал их, они скрипели, их пустые черные ветви бились друг о друга с таким звуком, что было ясно, что они деревянные. Я уже собрался уходить, когда увидел на спинке скамей­ ки божью коровку. Она ползла очень медленно, ей было труд­ но, кровь уже стыла в ее жилах, она должна была скоро умереть, потому что осень и холода уже наступали. Я ничем не мог ей помочь. Я мог отнести ее домой, ото­ греть, но чем бы я стал ее кормить? Ее пища тоже умирала до весны, мне пришлось бы спасать от смерти целую ораву тлей —я даже не знал, где эти тли живут, и, как выглядят они, тоже не знал, я только читал, что божьи коровки их едят. 4 Я взял божью коровку в ладонь. Сначала она не поняла, что я хочу ей добра, и притворилась мертвой, но потом страх ее прошел и она поползла по ладони. Я сжал руку в некреп­ кий кулак, чтоб не раздавить ее, а согреть, дул в него теп­ лым воздухом из своих легких, и божья коровка стала ожи­ вать. Она ползла все быстрей и быстрей, взобралась на мой указательный палец и даже попыталась раскрыть крылья, но с первого раза ей это не удалось —между крыльями образо­ валась черная щель, и только. Я опять грел ее в кулаке, снова обдувал теплым дыханием, в конце концов она уже бегом взбежала на вершину пальца и взлетела, расправив крылья. Она летела бреющим полетом, и я следил за нею сколько мог, но уже смеркалось, и скоро я потерял ее из виду. Может быть, она полетела в теплые края. Весною она вернется вместе с птицами. Пролетит тыся­ чи километров обратного пути и снова сядет на спинку этой скамейки, где я ее нашел. Зачем? Почему птицы возвра­ щаются? Ясно, почему они улетают в теплые края, но я ни­ когда не мог понять, почему они оттуда возвращаются. Бабушка встретила меня на пороге. — Стасик разбился! —закричала она.—Боже мой, как он мечтал снова стать цирковым гимнастом! — Как —разбился? —спросил я, чувствуя, что моя кожа леденеет и вместе с тем мне становится жарко. — Он сломал себе то ли позвоночник, то ли проломил череп! —прокричала бабушка и заплакала,—Никто не знает точно, что случилось,—сказала она сквозь слезы,—но меня это все равно потрясло. 90