b000002445

ной во время распевания самой модной эстрадной песенки. — Сережа, —сказала она. —Я не понимаю, с чем связан ваш вызывающий тон. Но если то, что вы говорите, —правда, если вы действительно так думаете, то... — ...то мне работать корректором нельзя,—закончил я ее мысль. — Да,—сказала Ольга Павловна. Я произнес: — Вы правы. Я и сам пришел к этому выводу,—снял ха­ лат и пошёл мыть руки. Они были чистыми: ведь я мыл их перед обедом, а после перерыва так и не приступил к работе. Но все же я намылил их несколько раз. От мыла пахло падалью. Я вдруг очень резко ощутил этот запах, а главное, вспомнил, что ведь оно всегда так пахло, только раньше я не обращал на это внимания. И еще я вспомнил разговоры о том, будто мыло делают из жира бро­ дячих собак, которых специально для этой цели ловят и уби­ вают,—хотя, конечно, какой уж там жир у бродячих собак, но ведь недаром кричат: «Судью на мыло!» —значит, мыло делают все-таки из жира животных, хотя, может быть, и не собак. Мне стало противно мыть руки, и я подумал, что вот те­ перь, наверное, всегда буду мыться мылом с отвращением. Но потом я убедил себя, что теперь, в век химии, мыло ко­ нечно, делают из каких-нибудь синтетических жиров, не имеющих ничего общего ни с собаками, ни с судьями. И я домыл руки уже почти без отвращения. 7 В тот день, когда опять решалась моя даль­ нейшая судьба, я с утра заперся в ванной. Печатал фотогра­ фии. Думал кончить к обеду, но засиделся. В дверь стучали, я умолял: — Не смейте включать свет! Мама за дверью возмущалась: — Мне что —прикажешь идти к соседям? У нас совмещенный туалет. Когда вечером пришел Кирилл Васильевич, я все еще си­ дел в ванной. Папа забарабанил изо всей силы: . — Выходи, бездельник! Я поклялся, что выйду через десять минут. Но провозился еще час. Никак не мог кончить. Я вышел из ванной, когда все 56