b000002445

я на обед в столовой. В кор­ ректорской наступала почти ночная тишина. И тут проявлялась одна из странных особенностей Ольги Павловны. Почти ночная ти­ шина время от времени нару­ шалась. Раздавался тихий ли­ кующий смех. Как будто чело­ веку приснился райский сон. Это означало, что Ольга Павловна нашла ошибку. Я же никогда не смеялся. Я работал беззвучно. Я молча исправлял ошибки и не радо­ вался тому, что нахожу их, на­ оборот, злился, потому что они мешали мне читать. Но когда я прочитывал статью и ошибки не находил, то злился еще больше, потому что мне становилось жаль бес­ полезно потраченного времени. «Зачем же я читал? —гово­ рил я себе.-» Если б знал, что нет ошибок, ни за что не стал бы читать». Вот получалось, что у меня совершенно не было пово­ дов для радости. А Ольга Павловна радовалась беспрерывно. И находя ошибки и не обнаруживая их. «Молодец;, Корнеева»,—бор­ мотала она про себя, если ошибок не было, или: «Неплохо, Игнатьева». Это фамилии линотиписток. Она хвалила их за то, что они сумели набрать статью грамотно. Она любила рассказывать мне, как, прочитав, например, вместо «было» «бльо» и исправив эту опечатку, она шла в наборный цех и объясняла какой-нибудь молодой линотипи- стке Озеровой, допустившей эту ошибку: «Дорогая, у тебя правая рука опережает левую. Обрати на это внимание». И как эта Озерова сначала недовольно фыркала, потому что «молодежь не любит, когда ее учат», а потом соглашалась и принимала замечание во внимание, так как Ольга Павлов­ на объясняла ей, что опечатки типа «бльыо» характерны для тех, у кого есть недостаток «забегания», когда одна рука ра­ ботает быстрее другой. И кончала она свой рассказ с радостной улыбкой, гово­ ря, что теперь —она надеется! —Озерова будет работать лучше. 47