b000002445

И говорят только о ней, а остальных портретов не замечают. Никто никогда не сказал обо мне ни слова. Я хорошо помню тот день, когда здесь фотографировался, и особенно старичка фотографа, который крутил меня во все стороны, нервничал и передвигал по фотоателье тяжелую камеру и огромные лампы. Он потратил на меня столько вре­ мени и сил, будто ему за весь день одного меня и нужно бы­ ло снять. А в приемной в очереди сидело человек десять. Но он забыл о них, бегал от камеры ко мне и обратно и го­ ворил: «Чертова тень! Она сведет меня с ума!» А когда все было готово, велел мне смотреть прямо в объ­ ектив и спросил: «Тебе сказать, что вылетит птичка, или ты не поверишь?» «Не поверю,—ответил я,—но вы все равно скажите». Он закричал: «Этот мальчик вырастет поэтом, помяните мое слово! Он умеет верить в то, во что не верит!» Вот такой был старичок. Этот день мне запомнился еще и потому, что именно то­ гда я попросил папу купить мне фотоаппарат и с тех пор почти не снимаю его с плеча. Я многому научился. Но фото­ графировать так, как тот старичок, конечно, еще не умею. Он большой мастер. Я люблю рассматривать на витрине порт­ реты его работы —все, даже той женщины с серьгами. Но, конечно, больше всего самого себя. У меня на этом портрете странные глаза, я люблю заглядывать в глаза самому себе и удивляюсь: какие у меня глаза! — Вот это я,—сказал я Майе,—Видишь? Здесь мне че­ тырнадцать лет, но я все равно похож, правда? Майя кивнула, она рассматривала меня без интереса и хотела уже идти дальше, но тут заметила женщину с серьгами и задержалась. — Тебе этот портрет нравится больше? — спросил я ее. Майя кивнула опять. — Таких в продаже нет,— сказала она,—Интересно, где она покупала такие? — Серьги? —спросил я.—Ты спрашиваешь о серьгах? Но Майя не ответила. Она смотрела на женщину не от­ рываясь. — Ты спрашиваешь у меня или у нее? —опять спросил я.—Если у нее, то напрасный труд. Она не ответит, хотя и выглядит, как живая. Она так здорово сфотографирована, что ты даже начинаешь задавать ей вопросы. 24