b000002445

Одним словом, я стал всеобщим посмешищем. Мне было так стыдно перед девушкой, что я уже не думал о фотогра­ фии. И когда кондукторша нажала кнопку и троллейбус оста­ новился, я даже обрадовался. Задняя дверь распахнулась. — Пусть остается! —кричали люди.—Он уже доедает! — Из него еще и какая-то мука сыплется! —закричала в ответ кондукторша. До самого Дома культуры я бежал, не останавливаясь. Ку­ лек был уже почти пуст, но из него все равно сыпалось. Я был весь в гипсе —с головы до ног. Дыхание обжигало глотку — после мороженого воздух казался горячим, как из пустыни. Только в аллее физкультурников я отдышался. Здесь ни­ кого не было. Метательница диска стояла в прежней позе, и отбитая рука ее дрожала на проволоке, как живая. Из кулька все же высыпалось не все. Я развел остаток во­ дой и замазал трещину со всех сторон. Гипс быстро затвердел, и рука перестала дрожать. Но вокруг запястья возникло утолщение. Как браслет. Тогда я слепил из последней щепотки гипса маленький кружочек и пришлепнул его к этому браслету. Получилось как часы. Тут появился директор. Он пришел посмотреть, как я справился с заданием, и похвалил меня. — Молодец,—сказал он.—Ты у меня тут со временем, пожалуй, скульптором сделаешься —вон какие часы вылепил. Только стрелки где? А циферблат? Давай, давай совершенст­ вуйся. У нас в Доме культуры все условия для расцвета та­ ланта есть. 3 П рошло несколько дней. И вот однажды мы с директором рассорились. Произошло это у него в кабинете, после игры в шахматы. Обычно он проигрывал мне, а тут неожиданно выиграл. В начале партии я зевнул ему фигуру, но к концу это забылось, и он думал, что выиграл своим уме­ нием. Был очень доволен, потирал свои огромные руки, улы­ бался, а потом сказал: — Вот с годок поработаешь, а дальше, если старатель­ ность увижу, поставлю тебя заведующим детским сектором, Я спросил: — Зачем? Он удивился: — Как —зачем? —и добавил, что в свое время тоже был 16