b000002443

> лыми, иначе они рискуют навсегда остаться на Земле. Степка подлизывался, но Федор был неумолим. — Если ты не отдашь порох,— перебил он сладкоголосого Степку,— я сейчас же расскажу дяде все. У Степки затряслись губы. Он упрашивал, льстил, умо­ лял... Умом я был на стороне Федора, но сердце разрывалось от жалости к Степке. Рушились его надежды. На него больно было смотреть. Степкин вид тронул и Федора. Он заговорил более мирно. — Пойми ты,— стал он убеждать Степку.— Пока только ученые умеют запускать такие ракеты. Учиться надо, вот что. Степка молчал. — Вот бы в школе кружок организовать,— предло­ жил я.— По межпланетным сообщениям. Изучать это дело... — А что? Было бы здорово,— поддержал меня Федор. Но Степке идея не пришлась по душе. Он не любит изу­ чать. Он сказал, что дело и так ясное: нужно запускать раке­ ту. Спорить нечего. Она сама за себя скажет. Уже темнело, а мы все еще говорили. Степка упрямился, потом, подумав, вдруг согласился. Он сделал это с какой-то подозрительной поспешностью. Федору следовало бы внима­ тельней отнестись к внезапной перемене в Степке, но он не от­ несся. А я промолчал, хотя уже в тот миг догадался, на что решился этот человек с облезлым носом и грязными кулаками. — Хорошо... Так и быть...— сказал Степка.— Порох от­ дам завтра. Сегодня уже темно. Утром схожу в овраг и принесу. Сказал и, сунув руки в карманы, пошел домой. А я с Фе­ дором еще некоторое время постоял. — Тоже считаешь меня предателем? — спросил он. — Нет, не считаю,— ответил я.— Только больно уж хо­ чется запустить ракету. — А мне, думаешь, не хочется? Но ведь не выйдет! Я как прочитал одну только страничку в энциклопедии, сра­ зу понял: не нашего ума дело. А тут еще дядя. Летчик все- таки... На этом и разошлись. Рано утром Федор постучал ко мне в окно. Я вышел из избы еще сонный, щурясь от яркого солнца. Небо было голу­ бое и чистое. Только над оврагом стояло пушистое облачко. А рядом, как нерастаявшая льдинка, плавал в голубизне 84