b000002443

'— Лесь,— жалобно сказал тогда Челдон,— ты спаси ее, старуху-то, а? — Ага,— поддакнул Пузан,— очень хочется, чтобы она живая была. Ишь как кричит. Остальные мальчишки тоже стали просить. Леська не от­ вечал, но казалось, что он вот-вот уступит, как бывало, когда его упрашивали нырнуть, молча встанет и сиганет в холодную воду, даже брызг не оставив за собой, будто гальку кинули с берега. Но Леська сидел не двигаясь. Тогда Челдон подскочил к краю плотов и, взвизгнув гром­ че старухи, рухнул вниз. Он плыл медленно, пыхтя, поднимая тучу брызг. По природе своей он был тяжеловозом, плавал медленно, но в ловле бревен соперников у него не было. Тем временем молодая пришла в себя. Она протянула старухе длинное весло, и та, уцепившись за него, подтянулась к лодке. Не переставая вскрикивать и причитать, она перева­ лилась через борт, и лодка, уже без добычи, пошла к берегу. Тогда Челдон изменил путь. Он взял влево, по течению, наперерез бревну. Ухватившись руками за один конец, он при­ вычно забил ногами, и огромное бревно послушно поплыло к берегу. Но плыло оно не к тому месту, где обычно склады­ валась добыча Леськи, а к ветхой избе двух женщин. Челдон выкатил бревно на берег и, не оглядываясь на плоты, пошел к этой избе. — Бабам пригнал,— без злобы сказал Леська. История не предвещала добра. Когда прошлой весной, убоявшись холодной воды, от Леськи сбежал один из мальчи­ шек, на следующий день он заработал большущий синяк под глазом, и ходить на эту часть берега ему было заказано. — Бабам бревно отдал,— повторил Леська и пошел к дому.— Завтра с самого утра ловить будем,— обернулся он на полпути. Когда он ушел, все побежали к избе, где жили женщины. Пузан отворил дверь, и все увидели, что Челдон в одних тру­ сах сидит на лавке и ест вареную картошку. Старуха копо­ шилась у печки и безумолку болтала. — Ребятушки, небось, товарищи,— запела она, будто никогда не видела Пузана и остальных, не слышала их насме­ шек...— Господь гостей прислал. Уж сколько лет не видала ребятишек. На ней было зимнее пальто, из-под которого выглядывали голые ноги, а дочь развешивала в углу мокрую черную юбку. 72