b000002443

ребро, что он тут же богу душу отдаст. Только бог ее не возь­ мет, как вы думаете, ребята? Всем стало ужасно весело и захотелось тут же бежать за ведрами, непременно за ведрами, искать их в чужих огородах, на свалках. Осколок в ребро фашисту, вот это да! Однако по дороге домой я опять расстроился, вспомнив Колькину лекцию. Подумать только, каким стал этот бело­ брысый коротышка! В последний месяц я ни разу не видел, чтобы он дрался. Профессор! А варежки вяжет... И мне захотелось: во-первых, научиться вязать варежки, а во-вторых, иметь в своем сарае метеорит. Вязанию могла научить мама, а вот метеорит.,. Все мамы на свете не смогли бы помочь. И я решил совершить кражу. План был прост. В час ночи пересечь улицу, обойти дом сзади, проникнуть в сад, оттуда на крышу, а там... На Колькино несчастье, его сарай я знал не хуже своего, недаром были друзьями с дошкольного возраста. Знал, какая доска прибита на совесть, а какая приставлена для блезиру. Была такая доска и в крыше, даже без гвоздей. А изнутри са­ рая к этому месту приставлена лестница. Я не чувствовал себя вором. Все-таки на метеорит насту­ пил я. Колька захватил его грубой силой, а теперь корчит из себя интеллигента, ученого! Для верности я узнал, когда его матери идти в ночную смену, и был уверен, что через два дня метеорит перекочует в мой дом. Но не перекочевал. Вечером пришла мама, заплаканная, и упала на кровать лицом. Так я узнал, что убили дядю Сережу, Колькиного отца, лучшего друга моего папы. Лето уже кончилось. На сырых полях зеленела озимь, а по улицам текла грязь. Прохожие скакали по цепочке кирпи­ чей, шатким островкам посреди октябрьской жижи. Я долго топтался в сенях, вытирая ноги. Потом вошел. Колька стоял у печки. — Здравствуй, — сказал он первый. Он плакал одними глазами. И, чтобы скрыть слезы, пос­ пешно предложил: — Пошли, прогуляемся. Я согласился, так как теперь считал своим долгом безропотно подчиняться Кольке. Он как-то сразу стал старше. 47