b000002443

— Ага, — говорит он, покачиваясь от усталости и гудя всем существом. — Наврал. Больше не буду. Долгое время Юрка не может выговорить ни слова. Тиши­ на. Только чуть слышно звенит накаленный и чуткий воздух. А может, и нет того звона. — Говорил же... Не послушали, — уныло упрекает Петька. Юрка взрывается: — Говорил, говорил! Тоже трепач! Как брат! Весь род ваш такой! Вон куда запёрлись, к ночи не вернемся! Тут не выдерживает Витька. — А ты?! Кто первый сказал — идем? Геологи ему нуж­ ны! Архимедом захотел быть! Открыватель! Рассорились. Назад возвращаться трудно. Ника весь изошел слезами, его приходится нести по очереди на руках. Чтобы не плакал, ему подарили увеличительное стекло и обещали покатать на большой черной лодке. Все потные, угрюмые, разговаривают только с Никой. Он в центре внимания, сидит на руках у Витьки и жжет стеклом его стриженую голову. Дома ругают Петьку. Ника ест и слушает. Петьке тоже безумно хочется есть, но пока ругают — нельзя. Ника захва­ тывает пальцами кусок мяса с тарелки, крутит им в воздухе и, наклонив набок голову, дразнится: — Ага. Ага. Потом он долго ворочается в кровати, не может уснуть. — Мам, Ньютон геологом был? — Да. Спи. — Мы его сегодня искали, — говорит Ника и выпрас­ тывает из-под одеяла руку. — Смотри, что у меня есть. Круг­ лое стекло. Он закрывает глаза, и ему кажется, что он в черной лод­ ке. Тихо покачивает волна. Удивительно, как лодку не на­ шли днем, когда светло. Она бешено несется вниз по течению, блестя, как галоша, и скрывается за поворотом. Хитро, хитро звенят шарики на кровати.