b000002443

— Первому отряду, — сказал я, раз он так пристально смотрел. — У них снегурочка лучше, чем в городском парке. Глаза у Василь Кирилловича стали хитрыми, словно я со­ врал или еще что-нибудь запретное сделал. — Честное слово, лучше, чем в городском парке, — по­ вторил я уверенно, ибо хоть и хорошая была в парке снегуроч­ ка, у нее в оттепель отвалилась голова. — Если вы мне не дове­ ряете (так и сказал: «не доверяете», это авторитетнее, чем «не верите»), посмотрите сами. — А работа Сергея Поченцова не привлекает твоего вни­ мания? — спросил директор, глядя еще хитрее. — Что ты ска­ жешь об автопортрете Сергея Поченцова? Что я мог сказать? Я сказал, что думал. — Работа индивидуалиста, — сказал я, вставая, — не может быть темой обсуждения жюри. Директор тоже встал и уперся руками в стол. — А мастерство может быть темой обсуждения? — спро­ сил он. — Как по-твоему? Короче говоря, на этот раз победил в споре Василь Кирил­ лович. План моей мести не удался, члены жюри послушались директора и присудили приз индивидуалисту. Но моя способ­ ность к предчувствиям говорила, что директор улыбается не­ спроста, что он задумал нечто похитрее моего. Однако что — я не знал. Солнце сверкало в небе и на снегу, воздух пах весенней влагой, когда я, предаваясь горьким думам, смотрел, как Се­ режка тащит домой приз. Он согнулся в три погибели под тя­ жестью черной доски, где могли бы улечься четверо таких, как он, а складные козлы поверх доски весили еще больше. Еще несколько дней назад мы строгали эти доски в мастер­ ской, красили лаком, который с таким трудом выпросили у завхоза... Поченцов уносил домой наш общий труд. Ко мне подошла Рая Фантикова, и между нами произо­ шел короткий, но полный печали разговор. Мы острее других переживали за Сережку: я был его давним другом, а Рая с пятого класса смотрела на него во все глаза. — Ты давно сидишь с ним? — спросил я. С четвертого класса, — грустно сказала Рая. — Со второй четверти. А я дружу с ним с детского сада, — сообщил я, и оба разом вздохнули. 30