b000002443

Меня,поддержали другие ребята, директор вынужден был согласиться, и я тут же побежал в класс, чтобы сообщить ра­ достную весть. Радостную потому, что у меня ни на мгновение не появилось сомнений, что победителем будет наш отряд. Уже когда обсуждали, какую фигуру лепить, мне не по­ нравилось то, что Сережка молчал. В этом молчании чудилось что-то нехорошее. Я вообще умею предчувствовать. Когда по­ запрошлым летом отдыхали в пионерском лагере, мне вдруг показалось, что дома что-то случилось. И точно. Приезжаю, ока­ зывается у меня родилась сестра. Розовая такая, невысокого роста, безволосая и очень невнимательная. Я ей игрушку дарю в честь дня рождения, а она и не смотрит. Вот и здесь я тоже ощутил неладное. А по дороге домой предчувствие оправдалось. Идем мы, сшибаем сосульки с крыш, а Сережка и говорит: — Знаешь, я не буду с вами лепить. — Как это, — спрашиваю, — не будешь? А у Сережки лицо задумчивое и важное, как у классиков на портретах. — Не буду, и все. Вы только помешаете мне творить. Я и без вас приз завоюю. Буду индивидуально работать. Ты, как друг, должен понять. Это значит, я, как друг, должен оправдать его предатель­ ство. Сначала я так растерялся, что хотел хлопнуть Сережку по голове кулаком. Потом взял себя в руки и стал убеждать. Битый час стояли у нашего дома, потом полчаса на лестнич­ ной клетке третьего этажа, а я все убеждал, убеждал... Обиднее всего, что директор не разделял моего негодова­ ния. Слушал и улыбался. Молчал и улыбался. Чтобы объяс­ нить ему всю низость Сережкиного падения, я так размахивал руками, что свалилась шапка. А Василь Кириллович только хитро щурился, а под конец говорит: — Ну что ж. Мы не можем запретить. Это его дело. Пусть творит индивидуально. Я поднял шапку и ушел очень злой. А когда человек злой, у него мысли хорошо работают. Мне папа так всегда и говорит, когда задачка не выходит: «А ты разозлись». И сейчас я ра­ зозлился так, что в голове мигом созрел план. Не очень хит­ рый, но достаточно решительный. Но о нем потом. Наша школа высокая, четырехэтажная, и у северной ее стены всегда ^тень. В этой тени и стали лепить фигуры все от­ ряды. Первый снегурочку, второй — медведя, наш — деда- 28