b000002443

Потому что разбегаются. А мои овечки всегда в кучу жмутся. Опять же — боятся. И все благодаря моим рассказам. Павлик просвистел какую-то песенку и продолжал: — Или вечером. У вас по кроватям бегают, подушками бросаются, комаров ловят, и вообще, вы до полуночи с ними возитесь, пока заснут. А я зайду на полчаса, историю про какой-нибудь скелет выдам и — адью! Знаю, что теперь до утра не шевельнутся. Вот, например, сегодня... — Но ведь это нехорошо, — возмущенно сказала Люся.— Тебя за такие вещи выгнать мало... — А мне начальник лагеря, наоборот, обещал благодар­ ность записать... за умелое руководство. — Так ведь он не знает, как ты этого добиваешься! — воскликнула Люся. — Вот я возьму и скажу. — Только попробуй. — Вот и скажу! Ты же воспитываешь из них суеверных, а поэтому и покорных людей. — Ну, а потом? Меня выгонят, тебе же скучно будет. Наступило молчание. Было ясно, что Люся сдалась. Мы не стали ждать окончания разговора и ушли, осторожно сту­ пая по траве. Наутро весь отряд знал о коварстве Павлика. Общему воз­ мущению не было предела. Сева в ярости вышвырнул за окно шарик, на котором тренировал свой взгляд. Валерка Спас­ ский и Ваня Корольков показывали мозоли, приобретенные на обстукивании стен, и клялись отомстить. Всем было очень обидно. Нет, говорили мы себе, совсем мы и не запуганные! Конечно, порой нам бывает жутко, но ведь не только поэтому мы хорошо себя ведем. Нам -нравится, когда нас хвалят на линейке, и вообще мы уважаем... нет — уважали нашего Пав­ лика. А он считает, что мы овечки. И весь лагерь будет знать, что мы запуганные. Все будут тыкать в нас пальцами и гово­ рить: у них зеленые от страха лица. А мы не хотим иметь зе­ леные лица! Мы будем бороться с позеленением наших лиц. Появился Павлик — и мы словно воды в рот набрали. Но когда он отправился на речку, уверенный, что мы как дураки станем тренировать свои взгляды и обстукивать стены, жаркие разговоры возобновились. Мы не могли успокоиться. Значит, не из любви к нам рассказывал Павлик разные истории, а для личной выгоды. Он дурачит нас! — гневно кричал Сева и смотрел на дверь со всей силой своего воспитанного на шарике взгляда. 20