b000002443

— Ы-ы-ы! — взвыл я не своим голосом, подпрыгнул сра­ зу всем телом, сел на кровати и увидел, что Сева тоже сидит на кровати и тоже дрожит от страха. Он странно усмехнулся мне и сказал тонким, дрожащим голосом: — Крышка вдруг приподнимается и скелет с лисьей го­ ловой — и-их! И он сделал шеей такое движение, что внутренности у ме­ ня стали оседать вниз. — Ты брось, — сказал я. — Лучше спал бы. — Не могу, хочу в уборную, — признался Сева. — Уж целый час сижу. — Так шел бы. — А вдруг там этот... — Ну, ну, не надо, — поспешно сказал я, видя, что Сева опять собирается изображать из себя скелет. — Идем вдвоем. Светила луна, лисы под окнами не было. Но зато не про­ шли и двадцати шагов, как из-за куста раздался громкий смех. Как по команде мы упали носами в траву, чувствуя, что в на­ шей жизни наступает роковой: час. — Эх ты, мямля, — услышали мы женский голос. — Кто мямля? Я мямля? Это был голос Павлика. Мы прислушались. — Ну да, а то кто же? — сказал звонкий голос, и мы узнали Люсю, ту самую, перед которой Павлик делал стойку.— Конечно мямля и трусишка. Помнишь, я свидание назначила на кладбище. Не пришел, струсил? Ионыч у Чехова и то при­ шел, а ты... Прямо удивляюсь, как это тебя еще ребята слуша­ ются. Кстати, что это ты там рассказываешь им каждую ночь? Теперь засмеялся Павлик. — Я им выдаю такие истории, что у них коленки тря­ сутся, — кратко объяснил он. — Ты бы посмотрела на них. — А я что, не видела? Они же зеленые ходят от страха. — Ничего, — ответил Павлик, — дома цвет лица у них восстановится. Зато дисциплина в моем отряде самая лучшая. — Это верно, — согласилась Люся. — Все девчонки удив­ ляются: как это Павке удалось авторитет завоевать? — Ха, — сказал Павлик. — Очень просто. Они у меня на­ пуганные. Когда твои мальчишки лодку подожгли, весь ла­ герь сбежался, а мои остались в спальне. Думаешь, почему? Очень просто: боятся. Ночь все-таки, а им под каждым кустом привидения мерещатся. В лес ходить с ними одно удоволь­ ствие. У Нинки в отряде, помнишь, мальчишка заблудился. 19