b000002441

рещагина. Надо же, от самого Верещагина! Какая честь, какая удача! — Верещагин молчал, не зная, что гово- рить.— Нет, ты представь,— продолжала Людочка,— я выхожу замуж и сообщаю супругу: ждала ребенка от самого Верещагина. Он тут же начинает меня боготворить и носить на руках...» — «Ладно, хватит»,— сказал Ве- рещагин, тон разговора показался ему издевательским. «Хватит?» — переспросила Людочка странным ломким голосом и положила трубку. Как в воду канула. На двад- цать лет исчезла. В то же утро раздался еще один звонок. «Срочно зай- дите ко мне,— сказал профессор Красильников.— Сей- час»,— и так же, как Людочка, внезапно положил труб- ку. Верещагин побежал к нему. Он застал профессора лежащим в розовых трусах на медвежьей шкуре с иголкой в руке. Медведь смотрел на мир только одним глазом, второго не было, и в данный момент Красильников пришивал на его место оранжевую пуговицу. Первый глаз тоже был пуговицей, но коричне- вого цвета. Верещагин подошел к окну и стал ждать, когда Кра- сильников заговорит о том, ради чего так срочно звал. За окном как всегда гулял с девочкой дог. За ними по- прежнему шла толпа зевак. Верещагину показалось, что это те же люди, которых он год назад разогнал кри- ком. «Я знал этого медведя еще ребенком,— сказал Кра- сильников.— Когда он состарился и умер, я пришил ему вместо глаз самые красивые пуговицы, но какой-то него- дяй из гостей оторвал одну ботинком. Все ходят и шар- кают. Никто не хочет поднимать ноги». «Вы меня звали для чего? — спросил Верещагин.— Я, например, всегда поднимаю. Что-нибудь случи- лось?» — «Я не вас имею в виду,— ответил Красильни- ков.— Вы, может, и поднимаете, зато другие волочат так, что противно смотреть».— «Какой смысл об этом гово- рить, когда пуговица уже почти пришита обратно! — закричал Верещагин, преисполненный нетерпения.— Вы для чего меня звали?» — «Так это же совсем другая пуго- вица! — закричал Красильников еще громче.— А та — исчезла! Скорее всего, ее засосал пылесос и она выбро- шена в мусоропровод. Вот о чем я толкую! Совсем другая пуговица!» Так начался последний разговор Верещагина с про- 57