b000002441

пола телевизор покачивался на своих хрупких ножках, и тогда папа подсунул под одну из них монетку — для устойчивости. Коля даже помнил, под какой ножкой мо- нета, а вот двушка ли — не знал. Не то чтоб не помнил, а именно — не знал. Он вынул из кармана перочинный ножик, с помощью тонкого лезвия вытолкнул из-под ножки монету и уви- дел, что на этот раз ему повезло: двушка. Он вышел с нею на улицу, оставив тяжелый ящик телевизора ка- чаться из стороны в сторону и не заботясь о его судьбе, потому что в Колином возрасте люди не умеют держать в уме сразу две заботы, не получается это у них. «Тина! Тина!» — закричал он, задрав голову — в небо и в окна верхних этажей. Он раз десять прокричал это имя, пока наконец нуж- ное окно не распахнулось. Но не Тина выглянула, а жен- щина. «Это ты, мальчик, зовешь Тину?»— спросила она. Коля ответил: «Я». «Тины нет дома»,— сказала женщина. «А когда она придет?» «Она уехала. Зачем она тебе?» — спросила женщина. Коля пробормотал: «Просто так. Нужна, и все». Но женщина не расслышала. «Что? — спросила она.— За- чем? » «Я двушку ей должен!»— крикнул вверх Коля, но женщина снова спросила — в пятый или в десятый раз: «Какую двушку? — есть люди, которые, начав спраши- вать, как бы срываются с горы и потом долго катятся, их не остановишь, большинство таких людей — женщи- ны.— О какой двушке ты говоришь?» «Об обыкновенной!»— прокричал Коля и повертел двушку из-под телевизора напоказ. Женщина перестала катиться; видно, гора кончилась. «Ах, двушка! — сказала она, и Коля почувствовал на себе ее ласковый взгляд.— Считай, что Тина тебе эту двушку подарила. Хорошо?» «Нет, не хорошо»,— сказал Коля и пошел от ласково- го взгляда прочь. Он отправился к Верещагину — петь новую песню ему. Он разбудил Верещагина звонком в дверь, спел ему песню и получил гонорар — чашечку крепкого чая из чайничка, который Верещагин вдруг обнаружил стоящим посреди комнаты. 446