b000002441

одним словом, замаскирована на славу, обнаружить ее было делом очень трудным, Коле просто повезло. «Видно, к нему много ходят, а он не хочет»,— поду- мав так, Коля не стал нажимать кнопку: хозяин мог ре- шить, что к нему пришел какой-нибудь его друг, и обра- доваться — опять дело склонялось ко лжи, перед которой Коля испытывал страх, так как имел выдающиеся музы- кальные способности и даже некоторое представление о высшей гармонии. «Нет уж,— сказал он себе.— Пусть знает, что пришел чужой». И постучал в дверь кулаком. В ритме танца южноамериканских дикарей. 157 Один царь спросил у другого: «Когда ты сидишь на троне, то о чем думаешь?» — «Я думаю о том, как велика земля и сколько на ней еще непокоренных мною наро- дов».— «И я об этом,— сказал первый царь.— А когда принимаешь иноземных послов и у тебя вдруг зачешется ягодица, ты что делаешь?» — «Терплю,— ответил вто- рой царь.— Я напускаю на себя важный вид и жду не дождусь, когда послы уйдут, чтоб можно было почесать всласть. А ты?» — «А я чешусь»,— сказал первый царь. Вскоре он покорил все народы земли и те, которыми правил второй царь, тоже, и обложил всех тяжелой данью. 158 Верещагин читает записку, мальчик Коля не отрывает глаз от магнитофона, Верещагин возмущенно кричит: «Совершеннолетнюю девушку — под замок! Ненормаль- ная мама! Да не женюсь я на ее дочери, напрасно она, дура, боится!» Мальчик Коля промалчивает, не желая вмешиваться в дела взрослых. Он смотрит на магнитофон. Верещагин замечает это, спрашивает: «Включить?», Ко- ля благодарно кивает, Верещагин идет к магнитофону. Музыка появляется неизвестно откуда, будто только что родилась, она повисает в воздухе, чуть колышась, как цветок экельхинорум в аквариуме, прекрасная с перво- го же звука: мужественный человек со сдержанностью и достоинством запел на немецком языке о том, как подло и унизительно с ним обошлись,— Верещагин мог покля- сться, что именно об этом поет певец, хотя, конечно, ни слова не понимал. Это была одна из любимейших его 333