b000002441

шесть континентов и переплыли двенадцать морей, побы- вали в тридцати семи государствах и семидесяти трех го- родах. И вот на краю огромной пустыни, посреди красных песков они увидели лежащего дурака. Из груди его тор- чала черная стрела. «О! — вскричали родственники и друзья.— Ты под- нимал, воровал, ловил, обольщал, и вот — о, горе нам! — наконец, нашел! Смерть!» Дурак лежал бездыханный, недвижный и немой. «Он никогда больше не раскроет свои уста,— рыда- ли родственники и друзья.— Он даже не спросит нас, почему о смерти можно сказать наше л ! » «Почему о смерти можно сказать н аше л ? » — спро- сил дурак. Родственники и друзья обрадовались, подняли дурака, отвели его домой и все началось сначала. 153 Тина распахивает окно и смотрит вниз. Внизу — лу- жа. Июльское солнце бросает в нее столько лучей, что отражать всех их обратно для лужи изнурительный, напряженный труд, на пределе. Лужа сверкает неисто- во, зло; кажется, вот-вот не выдержит, закатит истери- ку. будет взрыв. Рядом с нею, на ее краю — мальчик лет двенадцати. Сверкание захлестывает его, он почти невидим. «Маль- чик,— говорит Тина.— Если я попрошу тебя позвонить — позвонишь?» Вера уехала в пионерский лагерь, Тина заперта и оди- нока. Больше попросить некого. Мальчик смотрит вверх: солнце стоит над головой, Тину он не видит. Они невидимы друг для друга и раз- говаривают как в темноте. «Куда тебе? В «Скорую по- мощь»?»—«В одно место. Я тебе выброшу бумажку с номером».— «И двушку выбрось. У меня нет». Тина бросает — двушку, завернутую в листочек с но- мером телефона. «Подожди,— говорит она.— Я еще две выброшу, на всякий случай».— «Бросай одну»,— сове- тует мальчик. Она думает так: случай — это то, что бывает один раз. Значит, и монета для случая должна быть одна. «Я бро- шу все-таки две,— говорит Тина.— Мало ли что». Она бросает две двушки. Одну мальчик ловит из тем- 317