b000002441

«Ты сама старая,— сказал Верещагин.— Ворчишь и ворчишь без конца, словно семидесятилетняя бабка». «Представляю,— сказала Вера с нехорошим смехом.— Муж и жена — ха! Вы же не побежите!» Верещагин поинтересовался, куда это он не побежит. «На остановку,— объяснила Вера.— Тина будет вас умолять: родной муженек, наш троллейбус подошел, мы же опаздываем в театр, давай побежим... А вы не побе- жите». «Куда мне,— согласился Верещагин сначала.— Я по- плетусь.— А потом вдруг обиделся: — Интересно, почему это я не побегу?» «Потому что из вас песок посыплется,— понятно объяс- нила Вера.— А Тина побежит. Помчится. Уедет в театр одна. Познакомится там с прекрасным молодым челове- ком... Конечно!» Тина на эти слова никак не прореагировала. Она опять выключилась из разговора. «А билеты у меня,— злорадно сказал Верещагин.— Я плетусь себе и плетусь. А Тина с молодым человеком под дождем мокнут». «Никакого дождя нету,— сердито сказала Вера.— Если каждый будет придумывать себе дождь, что же это получится? Мне ваши фантазии надоели — глупей не придумаешь. Помолчали бы немного, а то до такой глу- пости договорились — молодую девушку в загс звать. Постыдились бы». Верещагин постыдился. А Тина опять промолчала. 137 А на следующий день Верещагин подошел к окну. Ему вдруг вспомнился железобетонный столб, торчавший воз- ле его дома в Порелово и описанный автором в тридцать девятой главе — он очень пожалел, что здесь нет такого, и подошел к окну посмотреть, что же здесь есть. И увидел такую красоту, что о столбе мгновенно забыл. День близился к концу, и все предвечернее небо за- крывала огромная сухая туча сизого цвета. Только у са- мого горизонта оставалась узкая голубая полоса, посе- редине которой висело солнце. Оно было не очень яркое, тяжелое, как ртуть, и светило в мир как в пещеру. Верещагин стал любоваться этой картиной. Надежный 281