b000002441

107 Благоухающий сосед сказал: «Заходи, друг. Это при- хожая, дальше — комната. Идем, друг, на кухню, та- телевизора нет, вот что хорошо. У меня, понимаешь, бе- да — как телевизор включается, так жена выключается... Марианна! Марианна! Гость пришел!.. Видишь, не слы- шит. Ты зачем принес, это некрасиво. Пришел ко мне — значит, я угощаю, если я к тебе — тогда ты. С собой при- носить — это и хозяина унижать и себя... Садись! Вот тебе огурцы, вот тебе хлеб, вот тебе яблоки. А вот — вы- пивка. Давай сделаем так. Сначала я тебе расскажу о своей жизни, потом ты мне...» — «Как же, успеете,— сказала вошедшая вдруг Марианна, она поставила на стол тарелку с ломтиками ветчины.— Он свою жизнь на весь вечер растянет». И ушла. «Вот лева,— сказал со- сед.— Как от телевизора отключится, обязательно ка- кую-нибудь гадость скажет. Разве можно по-человечески разговаривать, если мы друг о друге ничего не знаем? Мы же не алкаши, верно?.. Я с главного начну,— сказал он.— С носа. Мне его в сорок четвертом разрывная пуля прострелила. Видишь, два шрама? Вот это пуля вошла, а вот это — вышла. Ее, понимаешь, скорость подвела: влетела в нос, вылетела из скулы и разорвалась уже на свежем воздухе. Во мне не успела. Семь месяцев проле- жал в госпитале. Вернулся в часть, шел март сорок пя- того года, одно сплошное наступление... Вроде бы все кончилось хорошо, да? И я так думал. До девятого мая. «Ребята! — бежит один.— Немцы капитуляцию подписали!» Все как заорут: «Ура-а-а!», и я вместе со всеми. И вдруг — как хлынет! Кровь! Носом! Скажу тебе честно, больше я «ура» никогда в жизни не кричал. Отвезли меня снова в госпиталь, снова провалялся месяц. С тех пор я еще раз десять в больницах лежал. Как напря- гусь — из носу кровь, не остановишь. Важные сосуды за- деты, чуть поднатужусь — лопаются. Один раз прямо с унитаза взяли. Но главное, не только от физического напряжения, а и от умственного, вот в чем главная беда! Я в парнях знаешь, какой способный был? Но врачи на- отрез: о высшем образовании и не помышляй. Остался я, друг, неучем. Заметил, как от меня пахнет? Наверное, думаешь, на одеколонной фабрике работаю. Стыдно при- знаться, но скажу где. рее равно узнаешь от соседей, так пусть, когда они тебе скажут, мол, этот-то, нижний, ассе- 212