b000002441

лась страшной клятвой. Говорила: с этим два раза цело- валась, один раз в кино шли, а другой — сама, первая, из жалости, очень уж влюблен был, жалко его стало; не разжимая, конечно, губ, просто чмокнула сомкнутым ртом... «Да как же тебе не стыдно — сама! Где твоя деви- чья гордость!» ... Миленький, я с ним целый год встречалась... ... Миленький, я с ним целый год жила... ... Миленький, телевизор бы такой... — Ах ты, фанта- зерка, тебе бы научно-фантастические романы писать...— Что ты, не сумею, глупая я. Ты проводишь меня? Трол- лейбус подходит, обними меня, миленький, я хочу, чтоб ты очень скучал по мне, ой, нет, не скучай, это очень мучительно, я по себе знаю, как ты приятно дышишь на меня... ... Я говорила Петьке: буду ждать тебя всю жизнь... ... Что ты, миленький, я никогда не раскрывала губ при поцелуе, только с тобой. Я их не любила, я решила: когда полюблю, только тогда раскрою губы... Тьфу! ... Почти кричит: я тебе все лгала, все лгала, заплака- ла,— не верю, сказал он, ты же клялась, не верю — а те- перь поверил, вот сейчас вдруг поверил, в жар его броси- ло — будь ты проклята, земля, если позволяешь так лгать дочерям своим! — в жар его бросило... Но странно: тоска его в веселости барахтается, легко как, боже, как легко ему, цепи спали, ведь не верил никогда, теперь точно знает, что никогда не верил... Боже! Карандашик в воздухе повис. Не стало Верещагина. 68 Кажется, пришла пора оглянуться назад. «А не под- вести ли предварительные итоги?»— такая мысль при- ходит в голову. ' Жизнеописание Верещагина доведено уже почти до середины, как же не подытожить сделанное? Ведь лю- бой путь, если посреди его не оглянуться назад, приводит совсем не туда, куда хочешь. Я думаю: может, что-нибудь не удалось? Может, что- то забыто? Может, пропущен по рассеянности какой- нибудь важный факт из жизни героя книги? Такие тре- вожат мысли. Как Верещагин был зачат и рожден — рассказано. Как 142