b000002441

венная случайность. Надо полагать, что они были пред- назначены друг другу судьбой,— надо же, как по- везло! Поговорив так с небесами в одностороннем порядке минут, примерно, десять, Верещагин уснул, и спалось ему легко, потому что он ни о чем не просил Вседержителя, ни- чего не выклянчивал. Его обращение к Промыслителю было песней радости, а не прошением: «Хлеб наш насущ- ный даждь нам днесь...» — обычно к этому сводятся все мо- литвы, нищенским смыслом своим они унижают достоин- ство человека и огорчают Создателя, вынужденного думать, слушая вымогательства эти: «Не получились они у меня по образу и подобию моему». Верещагинский же разговор был приятен небесам и не остался без последствий. Сон нашего героя был уди- вительно глубок. Он ни разу не пошевелился за всю ночь, и на рассвете не шевельнулся, и утром лежал без движе- ния, и все, что произошло в природе за это время, про- изошло без его участия. 64 Солнце не торопясь вылезло из-за горизонта и распря- мило свои лучи во всю длину. Оно освещало Землю без помех. Даже придирчивый глаз неудачника не смог бы найти на небе ничего, кроме голубизны. Солнце взобралось по лазурному взгорью довольно вы- соко и остановилось как раз напротив верещагинского окна. Оно стало бить в него лучами — сильно, как из пу- шки. Прямо Верещагину в лицо. Но тот спал и видел во сне ночь. И на старания ближайшего к нам светила никак не реагировал. Есть шутники: они звонят посреди ночи незнакомому человеку и рассказывают анекдот. И потом хохочут, говоря приятелям: «Он послал меня к черту и бросил трубку, у него совсем нет чувства юмора!» И снова набирают слу- чайный номер, надеясь найти посреди ночи слушателя с чувством юмора. Они не понимают, что у сонных людей этого чувства никогда не бывает. Даже под дулами ру- жей человек может шутить и смеяться, но сон — такая трудная, серьезная и вдохновенная работа, что даже самого неутомимого остряка охватывает прямолиней- ный гнев, когда его отрывают от этого важного де- ла. 136