b000002440

съемке», молодой артист испугался, по нему даже дрожь прошла, и он умчался к газетному киоску, на ходу наде­ вая мою пилотку. И режиссер побежал туда же. Мы с Риткой остались на скамейке одни. Но что тол­ ку. Я посмотрел на нее выразительно, как на последнюю дуру, но ей хоть бы что. Повела только плечами и стала прическу поправлять. Тогда я ей, раз она взглядов не понимает, сказал словами: — Дура ты последняя. На эти слова можно миллион всяких ответов приду­ мать. Умный человек, который в своей прямой речи упо­ требляет такие выражения, как «бесподобная игра», мог бы так ответить, что меня испепелило бы. А что ответила Ритка? Она сказала: — Сам ты дурак. Из всего миллиона ответов, это самый легкий. Чтоб так ответить, не нужно иметь кило мозгов, как у каждого нормального человека. Здесь грамма полтора хватит. По­ этому я не стал спорить. Полтора так полтора. Подумал: «Уйду отсюда». Встал и пошел. А с полдороги вернулся, сказал: — Теперь тебя отсюда выгонят. Тебя только из-за меня держали. Пока я был, — и после этого ушел окон­ чательно. На следующий день я пришел пораньше, но Ритки в толпе не было. Она уже сидела на скамейке. И молодой артист сидел рядом с ней, — на нем уже не было моей ^пилотки и одежда на нем была другая. Он что-то говорил Ритке, а она улыбалась и закатывала в ответ глаза. Мне хотелось послушать, какую ерунду он ей плетет, и я перелез через веревки, чтоб сесть на свое место, но тут подбежали сразу двое и преградили мне путь. — Ты что, ослеп, мальчик? — вежливым голосом спро­ сил один. — Сюда нельзя. - 4 3 - /