b000002440

спрашивал, она говорит, что не толкала, что это я сам, как ошпаренный, отлетел от нее, она, мол, даже чуть не упала. Значит, все-таки наваливалась на меня, иначе бы не потеряла равновесия. Как бы там ни было, но за одну секунду я перелетел через все веревки и— прямо к режиссеру. — Я, — говорю, — умею. — Любой, — говорю, — фор­ мы. Круглую, если хотите, тоже могу. — Круглая, фи! — сказал режиссер и так скривился, будто его сейчас стошнит. А главный оператор сразу при­ ободрился и схватил меня за плечо. — Давай,— говорит, — быстренько пилотку. Не спорь с этим упрямцем. Это он со мной своим мнением о режиссере поде­ лился. Мне очистили на прилавке место и я сделал им пилот­ ку за тридцать секунд, хотя руки у меня дрожали и дер­ гались от волнения, мне даже противно теперь вспоми­ нать, как они дрожали и дергались. Не знаю, может, у них там в Москве все белоручки, но у нас, в нашем старинном городе каждый мальчишка мо­ жет сделать из газеты все, что угодно. И руки мои дрожа­ ли, наверное, оттого что я боялся: вдруг вылезет из тол­ пы еще кто-нибудь и скажет, что умеет делать пилотки лучше меня. Пилотка была готова, ее тут же напялили на этого мо­ лодого артиста, который, видно, снимался в главной ро­ ли, оператор бросился к своей камере и стал, прищурясь, смотреть в нее, как в замочную скважину. А меня не про­ гнали. Режиссер сказал, что раз я такой герой и мастер, то могу посидеть у них, и усадил меня на деревянную скамейку рядом с собой. Обо мне он, правда, тут же забыл— вдруг засопел и стал недовольно следить за тем, как этот молодой артист разговаривает с продавщи­ цей, делает из газеты шапку, а потом незаметно вытас- - 3 9 -