b000002440

вала, прямо ела меня своими глазами, я ей кинофиль­ мов тридцать подряд сочинил. Был, между прочим, один случай, когда я все-таки чуть не снялся в кино. Против своей воли. Шли какие-то съемки, мы с мальчишками стояли и смотрели, как вдруг подходит к нам женщина — молодая, но уже с седыми волосами, и говорит: «Мальчики, вы мне нужны. Плавать умеете?» И повела нас к грузовику, я даже опомниться не успел. Все получилось страшно быстро: нас повезли куда-то за город, и когда я, наконец, опомнился, все мы уже стояли на берегу реки и раздевались под крики: «Да­ вайте, давайте!» и «Быстрей, мальчики, солнце уходит!». А рядом уже киноаппарат стоял, прожекторы и раз­ ные приспособления громоздились. И все это ждало нас. Такая спешка была, что я тоже не спросил, для чего мы снимаемся. Я только понял, что надо будет плыть на дру­ гой берег и вместе со всеми торопился раздеться. Но когда я уже стоял в одних трусах, эта молодая женщина с сединой нетерпеливо сказала мне: «Ну чего остановил­ ся? И трусы тоже». Оказывается, нас собирались снимать голыми. Мне даже кровь ударила в лицо, когда я это понял, у меня даже дар речи пропал. Я повернулся, чтобы забрать свои брюки, надеть их и удалиться, но их не было, — ничьих брюк не было, их унесли с берега, чтоб они не попали в кадр. —Отдайте мои брюки, — сказал я женщине как мож­ но строже, но она стала убеждать меня, что ничего стыд­ ного в голом человеке нет. Однако я отказался наотрез. Так что я и на этот раз не снялся для кино. Полдня сидел в трусах на пригорке и смотрел, как голые мальчи­ шки сто раз подряд разбегаются и бросаются в воду, а потом нам вернули одежду и отвезли обратно в город. Между прочим, я до сих пор не могу понять, зачем нужно было снимать голыми. Наверное, потому что - 35 -