b000002440

Это я за них задумываюсь. Сам я в кино не снима­ юсь, потому что застенчивый и презираю славу, но меня страшно интересует— отчего Ритка плачет или зачем Вовка под забором лежит, и я об этом много думаю. У нас дом пятиэтажный и крыша плоская. По такой крыше приятно бегать, но это запрещено домоуправле­ нием и я забираюсь наверх только после пяти часов вече­ ра, когда домоуправление уже не работает. Хожу, иног­ да пою песни, а чаще сочиняю кинофильмы, в которых хорошо понятно, зачем Ритка заплаканная молится и в каком виде Вовка лежит под забором. В одних кинофиль­ мах— мертвый, в других просто заснул на свежем воз­ духе. Я много их насочинял. Сочинять такие фильмы мне гораздо больше нравится, чем. сниматься. Один раз я даже Ритку пригласил с собой на крышу, и она не отказалась. Наоборот, стала глаза закатывать — это она любит, кокетничать по-всякому и покраснела очень. Сказала только, что ей сначала нужно пол дома вымыть, но это, мол, недолго. Покраснела она, наверное, оттого, что мечтает стать киноактрисой, а приходится мыть полы. Так сказать, меч­ ты и реальность. Договорились, что встретимся на крыше ровно в шесть часов, но я пришел раньше, и это очень хорошо, потому что Ритка тоже пришла раньше. В тот вечер мы пробыли на крыше допоздна. Ритка сидела возле телевизионной антенны, а я ходил взад-впе­ ред и болтал. Один раз даже песню спел — теперь вспо­ минать об этом стыдно. А Ритка разахалась: «Ах, какой у тебя голос, тебе обязательно надо петь!» Ерунда, конеч­ но, но слушать такие комплименты было приятно, скры­ вать это незачем. Но в основном я ей кинофильмы из старинной жизни рассказывал, сочиняя их на ходу. По- моему, Ритке было интересно слушать, может быть, даже интересней, чем сниматься, — она глаз от меня не отры- — 34 —