b000002440

для чего его снимают. Вот Ритке слез на лицо накапали и заставили делать грустный вид, и еще, между прочим, в какое-то дранье одели,— а кого она изображает, и поче­ му должна в дранье плакать—■ не объяснили. Может, у нее брат тяжело заболел или она от грустной жизни при феодализме должна была рыдать — этого она теперь уже никогда не узнает. Отрыдала — и все. Фильм этот у нас почему-то не шел, мы его не видели, хотя Ритка на все фильмы бегает, чтобы себя увидеть, кроме заграничных, там ее пока еще не снимают. А может, и шёл, но только этот кадр с Риткиной заплаканной физиономией из него вырезали, или, еще может быть, что он был «детям до шестнадцати лет запрещается», и Ритку просто не пусти­ ли посмотреть на себя. Вовку из соседнего дома как-то тоже сняли крупным планом. Этого хоть одели хорошо — в телогрейку, обши­ тую золотом и новые сапоги с блеском. Одели, положи­ ли у какого-то замызганного забора и сказали одно: «Закрой глаза». Был июль, солнце пекло ужасно. Вовка лежал под забором и потел с закрытыми глазами. А для чего— ему не объяснили. Ему до сих пор не известно — он умерший был или просто спал. Но самое странное, что это его и не интересовало, так же, как и Ритку. Он лежал под забором и испытывал одно удовольствие: что прямо к его носу кинокамеру придвинули. Это удовольствие было написано у него на потном лице, он даже один глаз чуть приоткрыл, чтоб по­ смотреть как кинокамера жужжит, но это заметила одна тетенька и закричала: «Стоп! Сначала!», и стала ругать Вовку, что он такой любопытный и что из-за его любопыт­ ства приходится переводить государственные деньги. Но какой же он любопытный! Он был довольный и все. И Ритка была довольна — никто ничего не знает, а все довольны, и делают что им прикажут, не задумыва­ ясь над вопросом: «А кого я изображаю?» — 33 —