b000002440

сторг и счастье. — Алмаз, если хочешь знать, тоже ка­ мень. Таких камней, может, на всем свете больше нету. Ты молчи о нем, а то отберут, в музей поставят. Не с целью сделать гадость, а лишь подчиняясь ис­ следовательскому зуду, я раскрыл ножик. Пока Колька пел гимны звездному божеству, я чиркнул лезвием по темной поверхности. К моему удивлению царапинка за­ блестела. И тогда я расхохотался певцу в глаза. — Камень! Алмаз! На всем свете нет! Да это самое обыкновенное железо! И чтоб доказать, я ткнул ножом еще раз. И еще. Вот тут-то и погасла ненавистная мне радость в Коль­ киных глазах. Он сам превратился в камень и несколько мгновений глупо смотрел на царапину. Потом размах­ нулся и залепил мне оплеуху. Конечно, драться я не стал. Во-первых, Кольку не по­ бедить, а во-вторых, я почувствовал не злость на обид­ чика, а благородную оскорбленность чувств. Стряхнув со штанов навозные соломинки, я ушел, оставив на полу са­ рая превосходный ножик с тремя лезвиями, шилом и штопором. Нашей дружбе пришел конец. Был ли в поселке чело­ век, прежде видевший нас отдельно? Скажем, чтоб Коль­ ка сидел у себя на завалинке, а я в это время учил уроки? Или чтоб я -ходил за шишками, а Колька нырял в реке? Не было такого человека. Не было такой воды, чтобы нас разлить. Уроки готовили вместе, на завалинке сидели плечо к плечу, на тот берег плавали вдвоем. О, никто не смел утащить мои штаны, ибо рядом коричневела знаме­ нитая вельветовая куртка, та самая, в которую была за­ вернута упавшая звезда. Мы учились в разных классах: он в «б», я в «а», но зато в перемены — от звонка до звонка — не отходили друг от друга. В те годы наш поселок оставался без мужчин. Чего только не приходилось делать нам, школьникам. Шла - 24 —