b000002440

жарко дышал мне в ухо, справа меня касался чей-то ло­ коть. Значит, все в сборе. Прямо над нами мрачно звучал голос, от которого еще вчера нас охватывал ужас. «Мистер Корнуэлл различал за спиной громкий топот, поворачивался, но сзади никого не было. Корнуэлл что есть силы подхлестывал лошадь, топот нарастал и вдруг...» И вдруг... — Иу-иу-иу-иу! — Ау-ау-ау-ау! — Го-го-го-го! — Чахи-чахи-чахи-чахи! План был разработан до мельчайших подробностей. Каждый знал, каким голосом ему кричать. И тем не ме­ нее, когда этот страшный вопль потряс спальню, волосы на моей голове зашевелились. Казалось, сейчас рухнут стены. — А-а-а-а! — громче всего прозвучало в самом цент­ ре. Это заорал от страха наш вожатый. Кто-то бросился на меня, чем-то ударили в нос, я по­ валился на бок, рядом плюхнулось что-то тяжелое, и я по­ нял, что это сам Павлик оказал честь растянуться рядом со мной. Все свалились в кучу, и уже нельзя было разо­ брать, где чьи руки, ноги, головы, только нечеловеческий вой носился в непроницаемой тьме. Сбежался весь лагерь. Прибыл сам начальник, вожа­ тые, а в коридоре толпились ребята и девчонки, подня­ тые нашим визгом с постелей. На нас, самый образцо­ вый отряд, глазели как некогда на горящую лодку! Когда включили свет, все увидели посреди комнаты живой клубок из загорелых тел, а в углу, прижавшись к стене, стоял тяжело дышащий и бледный доктор таинст­ венных наук— Павлик Сокольский. На следующий день вернулся настоящий вожатый. Он любил выражаться деликатно и сказал, что Павлика отко- —19—